Четверг
19.10.2017
21:17
Приветствую Вас Паломник | RSS Главная | Т.П.Претт. Вампир Варни или Пиршество крови - Форум | Регистрация | Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Библиотека (фантастика, фэнтези) » Seidhe » Т.П.Претт. Вампир Варни или Пиршество крови (ооооочень кривой перевод. чисто чтоб не забыть язык)
Т.П.Претт. Вампир Варни или Пиршество крови
SeidheДата: Пятница, 14.12.2012, 19:27 | Сообщение # 1
Главный вампир
Группа: Глашатай
Сообщений: 3146
Награды: 77
Репутация: 86
Статус: Offline
Вот. Я таки приползла сюда с переводом. Замечания и правки стиля приветствуются!!!
Оригинал можно посмотреть тут: http://etext.lib.virginia.edu/toc/modeng/public/PreVarn.html

Глава 1

"…Когда могилы выпускают своих мертвецов
И когда ночной воздух наполняется отвратительными воплями!"

Полночь – Буря – Ужасный гость – Вампир

Торжественный бой старых часов на соборе возвестил полночь. Воздух душен и тяжек; странная, мертвящая тишина охватила все вокруг. Это зловещее затишье, которое предвещает нечто большее, чем обычная буря; сами стихии приостановили всякое движение, дабы набраться сил перед сокрушительным ударом. Издалека доносится слабый раскат грома. Словно сигнальный выстрел, он возвестил начало битвы ветров и пробудил их от летаргического сна, и ужасный ураган пронесся над городом, в четыре или пять минут произведя такие опустошения, на которые иной силе потребовалось бы полвека.
Будто гигант дунул на игрушечный город и разметал своим горячим дыханием множество домов; порыв ветра ударил внезапно и внезапно же угас, и снова все стихло.
Спящие просыпались с мыслью, будто услышанное ими не более чем кошмарное порождение сна. Содрогнувшись, они снова засыпали.
Все тихо – тихо как в могиле. Ни один звук не нарушает волшебного спокойствия. Но что это – странный звук, похожий на топотанье тысячи ножек бегущих эльфов? Это град! Да, буря взорвалась над городом градом. Листья вперемешку с мелкими ветками сорваны с деревьев; оконные стекла приняли на себя яростный напор ледяных крупинок и, не устояв, осыпались осколками; и вдохновенный покой, замечательный в своей кажущейся незыблемости, сменился шумом, который, все нарастая, заглушил крики изумления и испуга, раздающиеся тут и там – всюду, где людские жилища оказались во власти бури.
Снова и снова налетали резкие боковые порывы ветра, по воле которого миллионы ледяных крупиц на секунду зависали в воздухе, но новый порыв с удвоенной яростью швырял их в другом направлении, причиняя все новое зло.
О, как свирепствовала буря! Град, дождь, ветер. Это была, говоря по правде, кошмарная ночь.

***

Старинная комната в старом доме. Причудливая резьба украшает стены, а большая каминная полка представляет собой большую редкость. Потолок низкий, а большое окно-эркер, от пола до потолка, смотрит на запад. Окно забрано решеткой, и составлено из разноцветных стекол, которые создают необычный, но красивый свет в комнате, когда солнечные или лунные лучи проходят через них. В комнате только один портрет, хотя обшитая панелями стена, кажется, предназначена специально для размещения целой коллекции картин. Это портрет молодого человека, с бледным лицом, густыми бровями и странным выражением в глазах, в которые никому не хочется заглядывать дважды.
В комнате находится огромная кровать, вырезанная из древесины грецкого ореха, богато украшенная и искусно изготовленная; это работа елизаветинских времен. Она завешена тяжелыми шелковыми пологами и камкой; бахрома по углам покрыта пылью, и это придает комнате мрачный вид. Пол выполнен из полированного дуба.
Боже! Как град барабанит в окно! Словно выпущенные из мушкета дробинки, градинки с треском и стуком ударяют в стекла; но они стойко отражают удары – маленький размер спасает их; ветер, град и дождь расточают свою ярость впустую.
На кровати кто-то лежит. Прелестное существо покоится в полусне на старинном ложе – дева юная и прекрасная, как весеннее утро. Ее длинные волосы свободно распущены и черным покровом стекают с кровати; сон ее беспокоен, и покрывало на постели в полном беспорядке. Одна рука закинута за голову, вторая свешивается с края ложа. Шея и грудь, которые могли бы послужить натурой для гениальнейшего из когда-либо рождавшихся скульпторов, наполовину обнажены. Она тихо постанывала во сне, и раз или два губы ее вздрогнули, как бы в молитве, и имя Того, кто пострадал за всех, слабо слетает с них.
Она так устала, что буря не может разбудить ее; но буря тревожит сон, прервать который у нее не хватает сил. Буйство стихий затрагивает чувства, хотя не может, как ни старается, прервать отдых.
О, какое колдовство таится в этих слегка приоткрытых устах; между ними видны жемчужные зубы, блестящие даже в слабом свете, просачивающемся в окно. Как очаровательны длинные шелковые ресницы, касающиеся щек. Вот она шевельнулась, и показалось плечо – белее и ярче, чем белоснежная простыня, на котором она лежит, нежная кожа этого дивного создания, только вступающего в пору расцвета женственности; в этом возрасте перед нами ясно предстает все очарование девушки – почти ребенка, в сочетании с более зрелой красотой и мягкостью будущих лет.
Что это, молния? Да! – пугающая, яркая, жуткая вспышка – а затем ревущий раскат грома, словно тысяча гор обрушилась друг на друга на синем своде Небес! Кто спит сейчас в древнем городе? Ни одна живая душа не спит. Трубы страшного суда не могли бы вернее пробудить всех спящих.
Град не утихает. Ветер не унимается. Волнение стихий, кажется, достигло своего апогея. Наконец она просыпается – та девушка на старинной кровати; она открывает небесно-голубые глаза, и тихий тревожный вскрик срывается с ее губ. Но этот вскрик среди шума и бури за окном звучит глухо и слабо. Она садится на кровати и с силой надавливает руками на веки. О небо! Что за дикая круговерть ветра, и дождя, и града! Гром тоже как будто пробудился от сна и гремит беспрерывно, пока новая вспышка раздвоенной молнии не пронзает воздух. Она шепчет молитвы – молитвы о тех, кого она сильнее всего любит; дорогие ее нежному сердцу имена слетают с ее губ; она плачет и молится; она думает об опустошении, которое может учинить буря, и Господу молится она обо всех живущих на земле. Новая вспышка – яркая, синяя, ошеломляющая вспышка молнии мелькает за окном, на мгновение освещая все жутковатым светом. Вопль срывается с губ молодой девушки, и затем ее взгляд останавливается на окне, и снова – темнота; ужас, дотоле неведомый ей, искажает ее лицо, она дрожит, и холодный пот выступает у нее на лбу.
- Что... что это было? – выдохнула она, - реальность или иллюзия? О Боже, что это было? Кто-то, высокий и мрачный, пытался снаружи распахнуть окно. Я видела это при вспышке молнии, осветившей окно.
Ветер утих. Град сыпал уже не так часто; вероятно, он падал теперь отвесно, и от высокого окна исходил странный грохочущий звук. Это не могло быть иллюзией – она проснулась, и она слышала этот звук. Откуда он взялся? Новая вспышка молнии – вскрик – то не была иллюзия.
Высокая фигура стояла на выступе прямо за окном. Это его ногти, ударяя по стеклу, производили странный звук, похожий на град, хотя град прекратился. Невыразимый страх сковал члены прекрасной девушки. Она только и может что вскрикнуть – ее руки стиснуты, лицо покрыто мраморной бледностью, сердце колотится в груди так сильно, что кажется, будто оно вот-вот вырвется наружу; глаза расширены и прикованы к окну. Она ждет, окаменев от ужаса. Постукивание ногтей продолжается. Никто не говорит ни слова, и ей кажется теперь, будто она видит темную фигуру напротив окна, и длинные руки, двигающиеся вперед и назад, отыскивая способ проникнуть внутрь. Что за странный свет разливается в ночи? – алый и ужасный, он все ярче и ярче. От молнии загорелась мельница, и отсвет быстро пожирающего здание пламени достигает окна. Это не может быть ошибкой. Кто-то стоит здесь, нащупывая вход, постукивая по стеклу длинными ногтями, которые, вероятно, не стригли много лет. Она снова пытается закричать, но горло ее сжимается, и она не может произнести ни звука. Она охвачена ужасом. Она пытается двинуться – каждый член ее тела как будто налит свинцом, и наконец, она хрипло и тихо шепчет:
- Помогите! Помогите! Помогите! Помогите!
Одно это слово она повторяет, как во сне. Алый свет пламени разгорается. Он освещает высокую худую фигуру ужасных очертаний у окна и портрет в комнате, и портрет, кажется, пристально глядит на незваного гостя; мерцающий отблеск пожара придает ему устрашающее подобие жизни. Одно из стекол в окне разбивается, и существо просовывает внутрь длинную костлявую руку, которая, кажется, совершенно лишена плоти. Щеколда отодвинута, и створка окна, открывающаяся наподобие двери, широко распахивается.
Девушка все еще не могла ни кричать, ни двигаться. "Помогите, помогите!" – вот и все, что она могла пролепетать. Ужасный взгляд остановился на ее лице – взгляд, который остается в памяти до конца жизни, взгляд, который отравляет горечью самые радостные моменты.
Пришелец поворачивается боком, и свет падает на него лицо. Оно бледное и бескровное. Его глаза похожи на полированное олово; его губы растянуты, и зубы его не менее страшны, чем глаза – они выглядят устрашающе, острые, как у дикого зверя, ужасающе, ослепительно белые, и похожие на клыки. Он приближается к постели странными скользящими движениями. Он складывает вместе свои длинные ногти, буквально свисающие с концов пальцев. Он не произносит ни звука. Как она не сошла с ума – несчастная девушка, на которую обрушился такой ужас? Все ее тело онемело, она уже не может звать на помощь. Способность говорить исчезла, но способность двигаться вернулась к ней, медленно она отодвигается к дальнему краю постели, прочь от ужасного пришельца.
Но ее взгляд потускнел. Взгляд змеи не мог бы произвести эффекта сильнее, чем взгляд этих страшных, металлически блестящих глаз, устремленный на ее лицо. Сгорбившись так, что высокий рост стал не так заметен, и выставив вперед отвратительное бледное лицо, существо приблизилось. Что это? что ему нужно? Почему он выглядит так ужасающе, и так не похож на земное существо?
Девушка добралась уже до края постели, и фигура замирает. Казалось, существо выжидает, пока ее окончательно оставят все силы. Руки ее бессознательно стискивают покрывало на постели. Дыхание ее стало коротким и частым. Грудь ее вздымается, тело трепещет, и она не может оторвать взгляд от мраморно-неподвижного лица. Он удерживает ее взгляд своими блестящими глазами.
Буря закончилась. Все стихло. Ветер улегся, часы на церкви возвещают час ночи; шипящий звук вырывается из горла ужасного существа, и он поднимает свои длинные костлявые руки, губы его движутся. Он пододвигается ближе. Девушка спускает одну ножку на пол. Бессознательно она тянет на себя платье. Дверь вон там – успеет ли она? найдет ли силы бежать? Сумеет ли оторвать взгляд от лица пришельца, и тем самым разрушить чары? Великий Боже! Взаправду ли это, или всего лишь удивительно реалистичный сон, опрокидывающий все законы разума?
Фигура снова замерла на полпути к кровати, где лежит, дрожа, молодая девушка. Ее длинные волосы расстилаются по кровати. И в то время как она отодвигалась, они рассыпались по подушкам. Пауза длится около минуты – о, это целый век агонии! Одной такой минуты достаточно, чтобы безумие овладело всем существом.
И вдруг, внезапно бросившись вперед со странным воющим звуком, способным пробудить ужас в душе, существо поймало длинную прядь ее волос, обмотало ее вокруг своей костлявой руки и потянуло к себе. Девушка, наконец, закричала – само небо подарило ей способность кричать. Она кричала и кричала без остановки. Покрывало и подушки свалились на пол беспорядочной грудой; бедняжку затащили за ее длинные шелковистые волосы обратно на кровать. Ее очаровательно округлые члены трепетали в агонии, так же как и душа. Зеркальные ужасные глаза существа ощупывали ангельскую фигуру с отвратительным, богохульным упоением. Он подтягивает ее голову к краю постели; ее волосы все еще были зажаты в его руке. Резким движением он вонзает свои похожие на клыки зубы в ее горло – потоком льется кровь, и слышатся отвратительные сосущие звуки. Девушка потеряла сознание, а вампир приступил к своей кошмарной трапезе!


Станьте солнцем, вас все и увидят
 
ТеоДата: Пятница, 14.12.2012, 19:28 | Сообщение # 2
Придворная ведьма
Группа: Князь
Сообщений: 12267
Награды: 87
Репутация: 87
Статус: Offline
О, первый пошел. biggrin
Про оригинал - это явно не ко мне. Но почитаю...


Шаман за скверную погоду недавно в бубен получил...
 
SeidheДата: Пятница, 14.12.2012, 23:56 | Сообщение # 3
Главный вампир
Группа: Глашатай
Сообщений: 3146
Награды: 77
Репутация: 86
Статус: Offline
Тяжело переводить старинный текст, там столько красивостей, бла-бла-бла...

Глава 2

Тревога – Пистолетный выстрел – Погоня и ее последствия

В доме зажигались огни, открывались двери в комнатах, перекликались голоса. Среди домочадцев начались смятение и суматоха.
- Ты слышал крик, Гарри? – спросил полуодетый юноша, входя в комнату другого юноши, примерно его лет.
- Слышал. Где кричали?
- Бог знает. Я сразу оделся.
- Теперь все тихо.
- Да, но кто-то кричал, если только это мне не приснилось.
- Нам обоим не могло присниться одно и то же. Где, по-твоему, кричали?
- Это было так неожиданно, что я не могу сообразить.
В дверь комнаты, где разговаривали молодые люди, постучали, и женский голос проговорил:
- Ради бога, вставайте!
- Мы встали, - ответили юноши, выходя.
- Вы что-нибудь слышали?
- Да, кто-то кричал.
- О, обыщите дом! Обыщите дом! Где кричали, вы знаете?
- Нет, матушка.
Еще один человек присоединился к группе. Это был мужчина средних лет, и, подойдя, он спросил:
- Боже мой, что это было?
Едва только он произнес эти слова, как беспрерывная череда воплей ворвалась в их уши, совершенно ошеломив их. Пожилая леди, которую один из юношей назвал матушкой, потеряла сознание, и упала бы на пол коридора, там же, где стояла, если бы ее не подхватил последний из пришедших, который и сам пошатнулся, когда пронзительные крики нарушили ночную тишину. Он, однако, оправился первым, тогда как юношей просто парализовало.
- Генри! – воскликнул он. – Ради бога, помоги своей матушке. Как ты думаешь, эти крики ведь доносятся из комнаты Флоры?
Юноша механически поддержал матушку, и говоривший с ним мужчина бросился в свою спальню, откуда вернулся с парой пистолетов, восклицая:
- Идите за мной! – он помчался по коридору в направлении античного покоя, откуда доносились крики, теперь, впрочем, стихшие.
Дом был построен на совесть, и все двери были из дуба, и большой толщины. К несчастью, они запирались изнутри, так что когда мужчина достиг комнаты той, которая так отчаянно взывала о помощи, он оказался бессилен перед крепкой дверью.
- Флора! Флора! – закричал он. – Флора, скажи что-нибудь!
Все было тихо.
- Боже, боже! – добавил он. - Нам нужно выломать дверь!
- Я слышу странный звук, - сказал юноша, весь дрожа.
- И я тоже. Что это?
- Боюсь, я не знаю, но похоже, как будто какое-то животное ест, или лакает жидкость.
- Что бы это могло быть? Чем бы выломать дверь? Я сойду с ума, если останусь здесь.
- Сейчас, - ответил юноша. – Подождите немного.
Он сбежал по лестнице, и вскоре вернулся с небольшим, но крепким железным ломиком.
- Это нам поможет, - сказал он.
- Да, да! дай его мне.
- Она ничего не говорила?
- Ни слова. Боюсь, с ней случилось что-то ужасное.
- А этот странный звук?
- Продолжается. Почему-то у меня от него кровь в жилах стынет.
Мужчина взял ломик, с усилием вставил его между дверью и стеной. Пришлось постараться, чтобы сдвинуть его, но он, наконец, подался с громким треском.
- Толкай! – закричал мужчина. – Толкай дверь еще раз!
Юноша повиновался. Несколько секунд тяжелая дверь сопротивлялась. Затем, неожиданно, что-то подалось с громким щелчком, - это был замок, - и дверь широко распахнулась.
Известно, что мы склонны измерять время событиями, случившимися в какой-то отрезок, чем минутами и секундами.
Для тех, кто пытался выломать дверь алькова, где спала девушка, которую называли Флопа, каждая секунда превращалась в час агонии; но на самом деле, от первого момента тревоги, до момента, когда громкий треск возвестил о сокрушении двери, прошло всего несколько минут.
- Открылась, открылась! – воскликнул юноша.
- Еще секунда, - ответил мужчина, проворачивая лом. - Еще секунда, и мы сможем свободно войти в комнату. Успокойся.
Имя мужчины было Маршдейл; проговорив это, он, наконец, распахнул тяжелую дверь и освободил проход в комнату.
Юноша, которого звали Генри, немедленно бросился в спальню со свечой в руке, но его поспешность помешала разглядеть как следует, что происходит: ветер, пахнувший из окна, качнул пламя свечи и почти затушил его; огонек наклонился так сильно, что стал почти бесполезным.
- Флора! Флора! – закричал юноша.
Кто-то вдруг прыгнул на него с кровати. Толчок был таким неожиданным, и таким ужасающе сильным, что юношу бросило на пол, и когда он упал, свеча окончательно погасла.
Все погрузилось во тьму, и только тусклый, красноватый отсвет горящей неподалеку мельницы проникал в комнату. Но этого неясного, мерцающего света было достаточно, чтобы увидеть, как кто-то пробирается к окну.
Генри, почти оглушенный падением, увидел гигантскую, почти до самого потолка, фигуру. Ее увидел и другой юноша, Джордж, и мистер Маршдел тоже видел ее, как и пожилая леди, говорившая с юношами в коридоре, когда первый крик девушки породил тревогу в сердцах обитателей дома.
Существо уже почти выбралось через окно на балкончик, с которого могло с легкостью попасть в сад.
Прежде, чем существо улизнуло, все и каждый встретились с ним взглядом, и увидели нижнюю часть его повернутого вполоборота лица и губы, с которых капала кровь. Так же они увидели его ужасный, сверкающий, металлически блестящий глаз, который имел жуткое выражение дикой свирепости.
Неудивительно, что всех охватила паника, остановившая всякие попытки задержать отвратительное существо.
Однако мистер Маршдел был человек зрелых лет, многое повидавший в жизни, как в своей стране, так и в дальних краях. Он хотя и был удивлен и почти испуган, но оправился скорее своих юных спутников – во всяком случае, достаточно, чтобы начать распоряжаться.
- Не вставай, Генри! – воскликнул он. – Лежи тихо.
Проговорив это, он выстрелил в существо, которое тем временем выбиралось в окно, так что гигантская фигура казалась оправленной в раму.
Звук выстрела показался оглушительным в спальне, ибо пистолет – вовсе не шуточное оружие; и один-единственный выстрел произвел сильный эффект, так как благодаря достаточной длине и калибру дула пуля могла разогнаться и нанести большой урон.
- Если я промахнулся, - проговорил мистер Маршдейл, - то никогда больше не нажму на курок.
С этими словами он бросился вперед и схватил существо, которое, как он полагал, застрелил.
Пришелец обернулся к нему, и когда он увидел полностью его лицо – а случилось это в тот самый момент, когда вернулась пожилая леди со свечой, за которой она ходила в свою комнату, - даже он, Маршдейл, при всей своей великой отваге и несокрушимой нервной организации, - даже он отступил на шаг или два и воскликнул: "Великий Боже!"
Это лицо никто не сумел бы забыть. Оно было цвета свежей крови; глаза необычно и дико блестели; раньше они походили на кусочки полированного олова – теперь они были в десять раз ярче, и из них, казалось, исходили вспышки света. Рот был приоткрыт, как будто, вопреки нормальному строению лица, губы раздвинулись вокруг похожих на собачьи клыки зубов.
Странный воющий звук вырвался из глотки монстра, и обрушился на мистера Маршдейла. Внезапно, как будто под влиянием какого-то порыва, он перешел в дикий и ужасный вопль, похожий на смех; существо повернулось и бросилось в окно, и в одно мгновение исчезло из поля зрения тех, кто был почти раздавлен его ужасной близостью.
- Боже, помоги нам! – воскликнул Генри.
Мистер Маршдейл глубоко вздохнул и, топнув ногой об пол, словно пытался справиться с охватившим его волнением, вскричал:
- Кто бы или что бы это ни было, я последую за ним!
- Нет, нет, не надо! – воскликнула леди.
- Я должен, и я это сделаю. Кто хочет пойти со мной – я собираюсь догнать это ужасное создание.
Он тут же исполнил свое намерение и выбрался через окно на балкон.
- И мы тоже, Генри, - объявил Джордж, - мы тоже последуем за мистером Маршдейлом. Это ужасное происшествие касается нас в большей степени, нежели его.
Леди, которая приходилась матерью обоим юношам и прекрасной девушке, которую посетил ужасный гость, заплакала, умоляя их остаться. Но снаружи послышался голос мистера Маршдейла, возвестивший:
- Я вижу, вижу его, он пытается забраться на стену.
Не колеблясь более, они выскочили на балкон, и оттуда спрыгнули в сад.
Мать приблизилась к кровати, где лежала бесчувственная, а возможно, мертвая девушка; когда она увидела, что ее дочь, помимо прочего, лежит в луже крови, чувства ее переполнились, и она упала на пол в обмороке.
Когда молодые люди оказались в саду, они обнаружили, что здесь светлее, чем они ожидали; до утра было далеко, но мельница еще горела, и в этом мерцающем свете все предметы были отчетливо видны, - кроме тех, что скрывались в глубокой тени, отбрасываемой гигантскими деревьями, которые веками росли на этой прелестной лесной поляне. Юноши услышали, как мистер Маршдейл крикнул:
- Там! там! на стене! О Боже! Как он туда забрался?
Молодые люди поспешно бросились сквозь заросли в направлении, откуда донесся голос, и обнаружили мистера Маршдейла испуганным и возбужденным, с каким-то предметом, напоминающим обрывок одежды, в его руке.
- Где он, где? – закричали оба, задыхаясь.
Он тяжело оперся на руку Джоржда, указал на группу деревьев и сказал низким голосом:
- Боже, помоги нам. Это не человек. Смотрите, смотрите! Вы видите?
Они посмотрели в направлении, куда он показывал. За деревьями виднелась стена парка. В этом месте она поднималась на полных двенадцать футов, и юноши увидели там отвратительного монстра, за которым они гнались, прикладывающего яростные усилия, дабы преодолеть препятствие.
Они увидели, как он с земли прыгал на стену, в том месте, где она была ниже; и каждый раз, когда он падал обратно в сад с глухим, тяжелым звуком, сама земля, казалось, содрогалась от удара. Они вздрогнули – да и кто не вздрогнул бы? – и с минуту наблюдали бесплодные попытки существа покинуть парк.
- Что… что это? – хрипло прошептал Генри. – Боже, что это такое?
- Не знаю, - отвечал мистер Маршдейл. – Я схватил это. Оно было холодное и влажное, как труп. Это не человек.
- Не человек?
- Посмотри, оно сейчас сбежит.
- Нет, нет, нас не напугать этим – с нами Бог! Пойдемте, и ради дорогой Флоры, попробуем поймать этого наглого пришельца.
- Возьми пистолет, - сказал мистер Маршдейл. – Я из него стрелял. Проверь, исправен ли он.
- Оно сейчас сбежит! – воскликнул Генри, так как в этот момент, после множества бесплодных попыток и ужасных падений, существо достигло края стены и повисло на длинных руках на секунду или две, прежде чем подтянуться и забраться наверх.
Мысль о том, что неизвестный пришелец вот-вот исчезнет, придала мистеру Маршдейлу мужества, и он, вместе с обоими юношами, побежал к стене. Прежде, чем существо успело спрыгнуть с другой стороны стены, они успели подойти так близко, что промахнуться, стреляя из пистолета, представлялось абсолютно невозможным, если только нарочно не целиться мимо.
Оружие было в руке у Генри, и он прицелился прямо в высокую фигуру. Он нажал курок, раздался выстрел, пуля попала, без сомнения, куда и было предназначено, ибо существо издало воющий вопль и свалилось головой вниз по ту сторону стены.
- Я попал в него! – воскликнул Генри. – Попал!

Глава 3

Исчезновение тела – Выздоровление и безумие Флоры

- Это человек! – добавил Генри. – Я уверен, что убил его.
- Кажется, это действительно так, - сказал мистер Маршдейл. – Давайте побыстрее обойдем стену кругом и посмотрим, где он лежит.
Они тут же согласились, и все трое со всей возможной поспешностью устремились к воротам, ведущим на выгон; вскоре они оказались за пределами парковой стены и смогли продолжить свой путь туда, где с полной уверенностью ожидали найти тело того, кто обладал такими необычайными способностями, но кто, к всеобщему облегчению, все-таки был человеком.
Они так торопились, что едва ли обменялись парой слов, пока шли; от беспокойства они задыхались, и в спешке миновали, не заметив, все препятствия, которые в иное время заставили бы их отступить.
Было трудно с уверенностью определить точное место, куда упало тело; только следуя вдоль стены, можно было его отыскать.
Так они и поступили; но, к их удивлению, они прошли вдоль всей ограды, от самого ее начала и до конца, но не нашли ни мертвого тела, ни даже признаков, указывающих на то, что оно тут находилось.
Кое-где вдоль стены рос вереск, и поэтому кровавый след мог затеряться в гуще растений, если только странное существо упало в таком месте. Это можно было выяснить; но, пройдя вдоль всей длины стены дважды, мужчины остановились в растерянности и с недоумением взглянули друг на друга.
- Здесь ничего нет, - сказал Генри.
- Ничего, - подтвердил его брат.
- Но ведь нам не показалось, - наконец, проговорил мистер Маршдейл, вздрогнув.
- Показалось? – воскликнули братья. – Невозможно, мы все это видели.
- Но как это можно объяснить?
- Боже! Я не знаю, - сказал Генри. – Все это совершенно непонятно, случись это с кем другим, я бы назвал это чудом.
- Это все ужасно, - сказал Джордж. – Давайте вернемся и узнаем, жива ли Флора.
- Я был так потрясен видом этого ужасного создания, - проговорил Генри, - что даже не взглянул на сестру. Вероятно, она мертва. Господь да поможет ей! бедная, бедная, прекрасная Флора! Какая ужасная судьба тебя постигла! Флора! Флора!
- Не плачь, Генри, - обратился к нему Джордж. – Лучше поспешим домой, и, даст бог, убедимся, что слезы преждевременны. Может быть, она жива и пришла в себя.
- И может быть, - добавил мистер Маршдейл, - она расскажет нам что-нибудь об ужасном госте.
- И вправду! – воскликнул Генри. – Поспешим домой.
Они повернули обратно к дому; и по дороге упрекали себя за то, что никто из них не остался дома, и рисовали в воображении ужасные картины несчастий, которые могли произойти в их отсутствие с теми, кого они бросили без защиты.
- Было весьма безрассудно броситься в погоню за отвратительным существом всем вместе, - заметил мистер Маршдейл. – Но не терзай себя, Генри. Может быть, ничего ужасного и не случилось.
Они шли быстро, и вскоре оказались перед старинным домом; приблизившись, они увидели в окнах свет, и тени людей, двигающиеся вперед и назад – все свидетельствовало о том, что домочадцы не спят и пребывают в тревоге.
Генри пришлось долго стучать в дверь, и наконец им отворила испуганная служанка, которую сотрясала столь сильная дрожь, что она с трудом могла удержать в руке свечу.
- Говори же, наконец, Марта, - велел Генри. – Жива ли Флора?
- Да, но…
- Довольно! Довольно! Слава Богу, она жива. Где она?
- В своей комнате, мистер Генри. О, боже, боже, что станет со всеми нами?
Генри взбежал вверх по лестнице, за ним последовали Джордж и мистер Маршдейл; он не остановился, пока не достиг комнаты сестры.
- Матушка, - позвал он, прежде чем переступить порог. – Вы здесь?
- Да, дорогой. Входи, умоляю, и поговори с Флорой.
- Входите, мистер Маршдейл, - сказал Генри, - входите. Вы не чужой нам.
Все вошли в спальню.
Несколько свечей освещали античный покой; кроме матери несчастной девушки, здесь находились несколько служанок, которые были так сильно испуганы, что не могли бы никому и ничем помочь.
По лицу матери струились слезы; увидев мистера Маршдейла, она схватила его за руку и воскликнула:
- О, что же это такое было? Скажите мне, Маршдейл! Роберт Маршдейл, вы, кого я знаю с детских лет, вы не обманете меня. Объясните же, что все это значит?
- Не могу, - в сильном волнении ответит тот. – Бог мне судья, я так же озадачен и удивлен всем произошедшим, как и вы.
Заломив руки, леди заплакала.
- Сначала меня разбудила буря, - добавил мистер Маршдейл. – А затем я услышал крик.
Братья, дрожа, приблизились к постели. Флора полулежала, откинувшись на подушки. Она была без сознания, лицо ее покрывала ужасная бледность, дыхание было едва заметно. На ее одежде, около шеи, виднелись пятна крови, и она выглядела скорее как жертва продолжительной и тяжелой болезни, нежели как полная здоровья юная дева в расцвете лет, как это было днем ранее, до того как случилось описанное нами происшествие.
- Она спит? – спросил Генри, и из его глаз на бледные щеки закапали слезы.
- Нет, - ответил мистер Маршдейл. – Это обморок, и мы должны привести ее в чувства.
Для возобновления кровообращения были применены решительные меры, и спустя некоторое время все были вознаграждены, увидев, что Флора открывает глаза.
Однако же, едва придя в сознание, она отчаянно закричала, и не останавливалась до тех пор, пока Генри не уговорил ее посмотреть и убедиться, что ее окружают только дружеские лица; только тогда она осмелилась снова открыть глаза и робко огляделась вокруг. Вдруг она задрожала, разразилась слезами и воскликнула:
- О Боже, смилуйся надо мной! смилуйся, и спаси меня от этого чудовища!
- Его здесь нет, - ответил мистер Маршдейл, - здесь только те, кто любит тебя и кто, если понадобится, отдаст жизнь, защищая тебя.
- О Боже! Боже!
- Ты испугана. Но расскажи, что здесь все-таки произошло? Теперь ты вне опасности.
Она задрожала так сильно, что мистер Маршдейл посоветовал дать ей какое-нибудь стимулирующее средство. Ее убедили, хотя и с большим трудом, выпить немного вина из кубка. Вино, без сомнения, произвело благотворное действие, ибо слабый румянец вернулся на щеки девушки, и она окрепшим голосом проговорила:
- Не уходите. О, не оставляйте меня! я умру, если останусь одна. О, спасите меня, спасите! Это кошмарное существо! Это жуткое лицо!
- Скажи нам, милая Флора, что случилось! – попросил Генри.
- Нет, нет, нет! – отвечала она. – Не думаю, что смогу еще когда-нибудь уснуть!
- Не говори так. Через несколько часов ты успокоишься, и сможешь все рассказать..
- Я расскажу сейчас. Сейчас.
На секунду она закрыла лицо руками, как будто пытаясь собраться с мыслями, и заговорила:
- Меня разбудила буря, и я увидела ужасный призрак за окном. Кажется, я кричала, но не могла убежать. О Боже! Я не могла убежать. Он вошел, он схватил меня за волосы! Больше я ничего не знаю, ничего.
Она несколько раз провела рукой по шее, и мистер Маршдейл проговорил обеспокоено:
- Кажется, ты поранила шею, Флора – я вижу раны.
- Раны! – воскликнула мать и поднесла свечу ближе к постели. Тогда все увидели на шее Флоры, сбоку, маленькие круглые ранки – их было две, на небольшом расстоянии друг от друга.
Из этих ран и вытекла кровь, которую ранее заметили на одежде.
- Откуда они взялись? – спросил Генри.
- Я не знаю, - ответила Флора. – Я чувствую сильную слабость, как будто умираю от потери крови.
- Этого не может быть, Флора. Судя по пятнам, вытекло совсем немного крови.
Вдруг Мистер Маршдейл тяжело оперся на резную спинку кровати и застонал. Все обернулись к нему, а Генри встревожено спросил:
- Можете вы сказать что-нибудь, мистер Маршдейл, что пролило бы свет на это происшествие?
- Нет, нет, ничего! – воскликнул мистер Маршдейл, совладав с охватившей его тоской. – Мне нечего сказать, но кажется, что Флоре лучше теперь заснуть, если она только в состоянии.
- Нет, нет, только не спать! – ответила Флора. – Разве я могу теперь отважиться заснуть?
- Но ты будешь не одна, милая Флора, - сказал Генри. – Я посижу рядом и покараулю.
Она взяла его руку в свои ладони и проговорила, в то время как по щекам ее потекли слезы:
- Поклянись мне, Генри, поклянись всем, что свято, что не оставишь меня.
- Клянусь.
Она легла, глубоко вздохнула и закрыла глаза.
- Она ослабла и будет спать долго, - сказал мистер Маршдейл.
- Вы вздыхаете, - заметил Генри. – Кажется, вас мучают какие-то ужасные мысли.
- Тише! – сказал мистер Маршдейл, указывая на Флору. – Тише! Не здесь.
- Понимаю, - согласился Генри.
- Пусть поспит.
С минуту длилось молчание. Флора погрузилась в глубокий сон. Первым тишину нарушил Джордж.
- Мистер Маршдейл, взгляните на портрет, - попросил он.
Он указал на портрет в раме, который мы ранее описывали. С минуту мистер Маршдейл смотрел на него и вдруг воскликнул:
- Боже на небесах, как похож!
- Вот именно, - сказал Генри. – Эти глаза…
- Обратите внимание на черты лица, и на необычную форму рта…
- Верно! Верно!
- Эту картину нужно убрать отсюда. Одного взгляда на нее будет достаточно, чтобы пробудить ужас в сердце бедной Флоры, если она проснется и неожиданно увидит портрет.
- Он так похож на того, кто приходил к ней? – спросила пожилая леди.
- Кажется, это он и есть, - ответил мистер Маршдейл. – Могу ли я узнать, на правах старого друга, кого изображает этот портрет?
- Это портрет сэра Раннегейта Бенневорта, - сказал Генри, - нашего предка, того самого, который своими пороками нанес удар по репутации нашего рода.
- Вот как. И как давно он жил?
- Лет девяносто назад.
- Девяносто лет. Это было очень давно.
- Вы думаете, что?..
- Нет, нет. Я хотел было, но…
- Что?
- Сказать кое-что всем вам. Но не здесь. Не здесь. Мы обсудим это дело завтра. Не сейчас.
- Скоро рассвет, - сказал Генри. – Я сдержу клятву и не покину эту комнату, пока не проснется Флора, но вам здесь задерживаться незачем. Моего присутствия будет достаточно. Идите, и попытайтесь отдохнуть немного.
- Я принесу вам пороховницу и пули, - сказал мистер Маршдейл. – И вы сможете, если пожелаете, зарядить пистолеты. До рассвета еще около двух часов.
На том и порешили. Генри зарядил пистолеты и положил их на стол рядом с кроватью, приготовившись действовать немедленно при необходимости. Затем, поскольку Флора по-прежнему спала, все, кроме Генри, вышли из комнаты.
Миссис Бренневорт вышла последней. Она охотно осталась бы, но уступила настойчивой просьбе Генри попытаться уснуть, дабы возобновить прерванный ночной отдых. К тому же тревога за Флору совершенно измучила ее, и у нее не было сил спорить. Со слезами на глазах она направилась в свою спальню.
И снова ночная тишина воцарилась в злополучном доме; и хотя никто, кроме Флоры, так и не уснул, все было тихо. Все терзались тревогой; мысль о спокойном сне казалась насмешкой. Генри, полный странных и болезненных чувств, обдумывал свое положение в свете удивительного и пугающего рассказа Флоры. Она же спала тихо и покойно, как набегавшееся и наигравшееся дитя.


Станьте солнцем, вас все и увидят

Сообщение отредактировал Seidhe - Суббота, 15.12.2012, 00:08
 
ТриллвеДата: Суббота, 15.12.2012, 03:05 | Сообщение # 4
Великий магистр
Группа: Князь
Сообщений: 13925
Награды: 85
Репутация: 91
Статус: Online
Quote (Seidhe)
Тяжело переводить старинный текст, там столько красивостей, бла-бла-бла...

Зато хорошая тренировка.


 
SeidheДата: Суббота, 15.12.2012, 13:59 | Сообщение # 5
Главный вампир
Группа: Глашатай
Сообщений: 3146
Награды: 77
Репутация: 86
Статус: Offline
Глава 4

Утро – Совет – Ужасное предположение

Удивительно, до чего изменяются наши ощущения и впечатления относительно одних и тех же обстоятельств, когда мы воспринимаем их при свете дня; во мраке же ночи мы часто теряем объективность.
Этому замечательному и универсальному эффекту должно быть какое-то научное объяснение. Вероятно, солнечные лучи как-то воздействуют на атмосферу и так ее изменяют, что она чудесным образом воздействует, как мы уже отмечали, на нервы человека. Мы не можем объяснить этот феномен иначе.
Вероятно, никогда в жизни Генри Беннерворт не ощущал в такой мере это изменение чувств, как теперь, когда чудный свет дня постепенно разгорался, пока он нес одинокую стражу, охраняя сон сестры.
Никто не потревожил их. Никакое видение, или звук, или иное явление не коснулось их чувств. Все было тихо, как в могиле.
Пока длилась ночь, и возможностью различить предметы Генри был обязан более пламени свечи, помещенной на шкаф, нежели бледному утреннему свету, тысяча беспокойных и странных чувств теснились в его груди.
То и дело он бросал взгляд на портрет, и неясное ощущение ужаса охватывало его всякий раз, когда он отводил глаза.
Генри пытался не смотреть на портрет, но тщетно. Вскоре он нашел лучший способ справиться со страхом, а именно, не отводить от портрета глаз.
Он передвинул кресло так, чтобы ничто ему не мешало смотреть, и поставил свечу так, чтобы слабый свет падал на портрет. Так он и сидел, во власти противоречивых и неприятных чувств, пока огонек свечи не начал блекнуть в разгорающемся свете дня.
Он никак не мог найти объяснение ночным событиям. Он терзался в попытках отыскать хоть какой-нибудь способ постигнуть смысл происшествия, - но потерпел неудачу. Ночные события оставались окутанными завесой тайны.
И как странно! Глаза портрета, казалось, так же наблюдали за ним – как будто они жили, и как будто лицо, с которого они смотрели, пыталось отыскать способ проникнуть взором в его душу. Это был необыкновенно искусно написанный портрет, такой жизнеподобный, что казалось, будто черты лица его двигаются, пока вы на него смотрите.
- Нужно его убрать, - пробормотал Генри. – Я убрал бы его немедленно, но он нарисован прямо на панели, и я разбужу Флору, если попытаюсь его снять.
Он встал и удостоверился, что так оно и есть, и что нужен рабочий с инструментами, чтобы снять портрет.
- Так и есть, - сказал он. – Нужно бы уничтожить его, но жаль портить такую искусную работу; я бы не простил себе этого. Однако, его следует унести в другую комнату.
Внезапно, Генри понял, до чего глупо снимать портрет со стены комнаты, в которой, очевидно, после этой ночи, никто не станет жить; разве не ясно, что Флора не захочет оставаться в комнате, где ей пришлось пережить такой ужас.
- Пусть остается, - сказал Генри. – Если будет нужно, мы накрепко запрем дверь в эту спальню, и забудем про нее навсегда.
Утро быстро разгоралось, и не успел Генри подумать, что следует приспустить шторы на окнах, чтобы защитить от прямых солнечных лучей глаза Флоры, как девушка проснулась.
- Помогите, помогите! – вскрикнула она, и Генри в тот же момент оказался рядом с ней.
- Ты в безопасности, Флора, - сказал он.
- Где он? – спросила она.
- Кто, милая Флора?
- Этот ужасный призрак. О, что я сделала, чтобы заслужить эти несчастья?
- Не думай об этом, Флора.
- Но я должна думать. Мой разум пылает! Тысячи странных глаз глядят на меня отовсюду.
- Великий боже! Она бредит! – вскричал Генри.
- Слушай, слушай же! он прилетает на крыльях бури. О, это ужасно, ужасно!
Генри позвонил в колокольчик, но не слишком громко, чтобы никого не напугать. Звук достиг чуткого слуха матери, и через несколько минут она вошла в комнату.
- Он проснулась, - сказал Генри, - и заговорила, но мне кажется странной ее речь. Ради Бога, успокойте ее, и попытайтесь привести ее мысли в порядок.
- Конечно, Генри, я попытаюсь.
- И я думаю, матушка, если бы вы забрали ее из этой комнаты, и как можно быстрее поместили в другой, это отвлекло бы ее мысли от произошедшего и направило бы их в другое русло.
- Конечно, так и сделаем. О, Генри, что это было, как ты думаешь?
- Я теряюсь в море ужасных догадок. Я не могу ничего заключить. Где мистер Маршдейл?
- Вероятно, в своей спальне.
- Тогда я пойду посоветуюсь с ним.
Генри отправился в одну из комнат, которую, как он знал, занимал мистер Маршдейл; в коридоре он невольно остановился, чтобы посмотреть в окно на расстилающийся за ним пейзаж.
Как это часто бывает, ужасная буря, случившаяся накануне, очистила воздух и напитала его свежестью и жизненной силой. Пока стояла пасмурная погода, в течение нескольких дней в атмосфере ощущалась какая-то тяжесть, которая ныне исчезла без следа.
Утреннее солнце сияло с необычайной яркостью, на всех деревьях и кустах пели птицы; такое приятное, живительное и свежее утро выдается нечасто. Генри воспрянул духом. Ему даже показалось, что все идет по-прежнему, хотя это и было не так. Время от времени удары судьбы, вроде болезней или мелких несчастий, потрясали семейство Беннервортов, так же как и все прочие семейства, но неожиданно на них обрушилось нечто ужасное и неожиданное.
Мистер Маршдейл уже проснулся и теперь одевался, погруженный в тревожные раздумья. Увидев Генри, он спросил:
- Вероятно, Флора уже проснулась?
- Да, но ее рассудок, кажется, помутился.
- От телесной слабости, полагаю.
- Но от чего происходит эта слабость? Она была вполне здорова, да, здорова как никогда в жизни. Ее лицо сияло юностью и здоровьем. Как это возможно, чтобы в одну ночь, она так ослабла?
- Генри, - печально проговорил мистер Маршдейл, - присядь. Ты знаешь, я не суеверный человек.
- Разумеется, нет.
- И ничто в жизни меня так не потрясало, как события сегодняшней ночи.
- Продолжайте.
- Существует страшное, отвратительное объяснение этих событий, и все новые факты говорят в его пользу. Я содрогаюсь при мысли о том, чтобы озвучить его, хотя еще сутки назад я с презрением высмеял бы его.
- Неужто!
- Это так. Никому не передавай то, что я скажу тебе. Пусть это страшное подозрение останется между нами, Генри Беннерворт.
- Я теряюсь в догадках!
- Так обещаешь?
- Что? что?
- Что не перескажешь никому мои слова.
- Хорошо.
- И клянешься честью?
- Даю слово чести.
Мистер Маршдейл поднялся и, подойдя к двери, выглянул и посмотрел, не подслушивает ли их кто-нибудь. Убедившись, что они одни, он вернулся, подвинул свое кресло к креслу Генри, и проговорил:
- Генри, слышал ты когда-нибудь о странных и жутких суевериях, весьма распространенных в некоторых странах, в которых говорится о существах, которые никогда не умирают?
- Никогда не умирают?
- Да. Одним словом, Генри, слышал ты когда-нибудь о… Мне жутко произносить это слово.
- Говорите же. Боже! Я хочу его услышать.
- Вампир!
Генри вскочил на ноги. Все его тело дрожало от сильного душевного возбуждения; капли пота выступили на лбу, и чужим, хриплым голосом он повторил:
- Вампир!
- Да. Тот, кто продлевает себе жизнеь, высасывая у людей кровь; тот, кто не ест и пьет, как обычные люди. Вампир.
Генри бросился в кресло и застонал от невыносимой муки.
- Мне тоже больно, - проговорил мистер Маршдейл. – Но я совершенно сбит с толку и не знаю, что думать.
- Боже мой! Боже мой!
- Умоляю, не принимай так сразу на веру это ужасное предположение.
- Не принимать на веру! – вскричал Генри, вскочив, и поднял над головой руку. – Нет, клянусь небесами и всемогущим Господом, я не поверю так просто в нечто столь кошмарное.
- Одобряю твое настроение, Генри. Мне и самому не хочется верить этому подозрению – оно слишком ужасно. Я просто рассказал, что пришло мне в голову. Пойми это, прежде чем я продолжу.
- Я понимаю.
- Удивительно, что ты сам не подумал о чем-то подобном.
- Нет, мистер Маршдейл, я не мог такого подумать. Это… это слишком ужасно, чтобы допустить в свое сердце. О! Флора, Флора, если это страшная идея придет теюе в голову, здравый рассудок, я уверен, не устоит перед ней.
- Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь посмел хотя бы намекнуть ей, Генри. Я не скажу ей ни слова.
- И я тоже. Боже мой! Я содрогаюсь от одной мысли – от одной только возможности; но это невозможно, нет. Я не верю в это.
- И я тоже.
- Нет, во имя небесной справедливости и милосердия, я не верю!
- Хорошо сказано, Генри. А теперь, отвергнув абсурдное предположение, будто Флору посетил вампир, давайте всерьез попытаемся разобраться, что же произошло в доме.
- Я… теперь не могу.
- Нет уж, давайте обсудим дело. Если мы найдем правдоподобное объяснение, мы примем его, дабы успокоить наши души.
- Делайте что должно. Вы хитроумны. Делайте что должно, мистер Маршдейл, но, ради Бога, найдите другое объяснение, не столь ужасное.
- И тем не менее, пуля не повредила ему, и он оставил свои метки на шее Флоры.
- Пощады! О, пощады! Пожалуйста, не приводите причины, почему я должен принять это мрачное объяснение! Пожалуйста, мистер Маршдейл, если только вы меня любите!
- Ты знаешь, я искренно к тебе привязан, - ответил мистер Маршдейл. – И тем не менее, Боже, помоги нам!
Его голос прервался от горя, и он отвернулся, чтобы скрыть слезы, которые, несмотря на все усилия, брызнули из глаз.
- Маршдейл, - проговорил Генри немного погодя. – Следующую ночь я буду сидеть с сестрой.
- Да, конечно!
- Как вы думаете, он может появиться снова?
- Я не… Мне страшно думать о появлении этого ужасного гостя, но я охотно буду дежурить вместе с тобой.
- В самом деле, Маршдейл?
- Вот моя рука. Я разделю с тобой любую опасность, Генри.
- Весьма вам благодарен. И не говорите ничего Джорджу о нашем разговоре. Он – слишком впечатлительная натура, и одна только мысль о подобном предмете может его убить.
- Я буду нем, как рыба. И прошу тебя, Генри, пусть твою сестру перенесут в другую спальню. Та, в которой она находится, будет наводить ее на страшные мысли.
- Конечно. И этот кошмарный портрет, он так похож на того, кто приходил ночью.
- Да, верно. Ты собираешься убрать его?
- Нет. Я думал об этом, но он написан прямо на стенной панели, и мне не хочется его портить. Пусть остается на своем месте, все равно эта комната будет теперь пустовать.
- Верно.
- Кто-то идет? Я слышу шаги.
В этот момент в дверь постучали, и, дождавшись разрешения войти, в комнату ступил Джордж. Он выглядел бледным и больным, его лицо выдавало, как много ему пришлось испытать этой ночью. Едва переступив порог, он проговорил:
- Уверен, вы оба осудите меня за то, что я собираюсь сказать. Но несмотря на это, я не могу молчать, потому что это убьет меня.
- Боже мой, Джордж! Что такое? – спросил мистер Маршдейл.
- Говори же! – вскричал Генри.
- Я размышлял над тем, что произошло в доме, и в результате пришел к безумному выводу, который и намерен вам сообщить. Слышали вы когда-нибудь о вампирах?
Генри глубоко вздохнул. Мистер Маршдейл промолчал.
- Я сказал "вампир", - продолжал Джордж, по обыкновению сильно волнуясь. – Это предположение ужасно и невозможно, но нашу несчастную, милую Флору посетил вампир, и я почти схожу с ума!
Он сел, закрыл лицо руками, и зарыдал горько и отчаянно.
- Джордж, - сказал Генри, когда увидел, что этот неистовый взрыв отчаяния начал затихать, - успокойся, Джордж, и выслушай меня.
- Я слушаю, Генри.
- Хорошо. Не думай же, что тебе единственному пришла в голову такая ужасная догадка.
- Разве нет?
- Мистер Маршдейл тоже подумал об этом.
- Боже милосердный!
- Он доверился мне эту ужасную мысль, но мы ее отвергли.
- Отвергли?
- Да, Джордж.
- И все же… все же…
- Слушай же! я знаю, что ты скажешь. Ты скажешь, что мы отвергаем очевидные факты. Это мы знаем, и все же не верим этому, ибо поверив, рискуем сойти с ума.
- Что вы намерены делать?
- Сохранить это предположение в тайне, во-первых. И не допустить, чтобы о нем услышала Флора.
- Вы думаете, она не знает о вампирах?
- Я никогда не слышал, чтобы она упоминала о них. В книгах, которые она читает, нет даже намека на существование этих чудовищ. Если же она что-нибудь знает, мы должны быть настороже и готовы действовать сообразно обстоятельствам.
- Молю Богу, чтобы она не знала!
- Да услышит тебя Господь, - сказал Генри. – Мы с мистером Маршдейлом собираемся провести следующую ночь рядом с Флорой.
- Можно и мне с вами?
- Твое здоровье, Джордж, не выдержит такого испытания. Лучше бы тебе отдохнуть и предоставить нам действовать в случае непредвиденной опасности.
- Как тебе угодно, брат. Как вам угодно, мистер Маршдейл. Я сам знаю, что слаб и хрупок здоровьем, и это дело наверное убьет меня. По правде говоря, я напуган, ужасно напуган. Как и наша несчастная сестра, я не знаю, смогу ли уснуть теперь.
- Не поддавайся страхам, Джордж, - сказал мистер Маршдейл. – Поддавшись обстоятельствам, ты только заставишь бедную матушку страдать сильнее. Ты знаешь, как она к нам всем привязана, и поэтому позволь мне, на правах ее старого друга, просить тебя глядеть в ее присутствии повеселее.
- Раз в жизни я согласен побыть лицемером ради моей дорогой матушки, - печально ответил Джордж.
- Поверь, этот обман оправдан, - сказал Генри.
День проходил, а положение несчастной Флоры оставалось неясным. Около полудня Генри решил, что к ней следует пригласить врача, и отправился в соседний городок. Там проживал один его знакомый, весьма интеллигентный практикующий лекарь. Этому джентльмену Генри решил довериться, взяв с него слово хранить тайну, но на полпути удостоверился, что в сохранении тайны никакой нужды нет.
Он был настолько занят своими бедами, что совершенно выпустил из виду, что и слуги в курсе произошедшего. И напрасно было бы ожидать, что они будут помалкивать. Конечно, было невозможно упустить такой удобный случай почесать языки и посплетничать, и пока Генри обдумывал, как лучше поступить, новость о том, что Флору Беннерворт ночью посетил вампир – слуги нисколько не сомневались в отношении того, как именовать гостя, - разлетелась по округе.
По дороге Генри встретил знакомого джентльмена. Придержав поводья, джентльмен проговорил:
- Доброе утро, мистер Беннерворт.
- Доброе утро, - ответил Генри и хотел было продолжить путь, но джентльмен продолжал:
- Простите, что задерживаю вас, сэр, но что это за странная история о вампире, о которой все судачат?
Генри так сильно изумился, что едва не свалился с лошади. Разворачивая животное, он переспросил:
- Все судачат?
- Да, я уже слышал эту историю по крайней мере от дюжины человек.
- Вы меня удивляете.
- В самом деле? Конечно, я не так глуп, чтоб поверить в вампира; но разве для этих разговоров нет никакого основания? Обычно в клубке сплетен можно найти крупицу истины.
- Моя сестра нездорова.
- Ах вот что. Очень жаль.
- У нас был гость прошлой ночью.
- Вероятно, вор?
- Да, да – думаю, вор. Сестра очень испугалась.
- Конечно, отсюда и пошли разговоры о вампире; и о следах его зубов на шее вашей сестры, и обо всех прочих подробностях.
- Именно так.
- Всего хорошего, мистер Беннерворт.
Генри раскланялся с ним и, раздосадованный тем, что дело уже получило огласку, он пришпорил коня, рассудив, что не станет более ни с кем разговаривать на эту скользкую тему. Несколько раз его пытались остановить, но он только махал рукой и скакал дальше, не останавливаясь, пока не оказался перед дверью мистера Чиллингворта, медика, к которому он собирался обратиться за советом.
Генри знал, что в это время он обычно дома. Так и оказалось. Генри упросил внимательно выслушать его и, получив согласие, он рассказал о происшествии, не пропуская ни малейшей памятной ему подробности. Когда он закончил рассказ, доктор заерзал и спросил:
- Это все?
- Да . Разве этого недостаточно?
- Более чем достаточно, я бы сказал, мой юный друг. Вы меня удивили.
- Есть у вас какие-то предположения, сэр?
- Пока нет. А у вас?
- Я не смею говорить. Глупо, но мой брат Джордж совершенно уверен, что в нашем доме побывал вампир.
- Никогда в жизни я не слышал такой убедительной истории, свидетельствующей в пользу этого суеверия.
- Да, но вы же не можете верить…
- Верить во что?
- Что мертвые могут возвращаться к жизни, и постанавливать силы, питаясь кровью.
- Думаете, я глупец?
- Разумеется, нет.
- Тогда почему вы спрашиваете об этом?
- Но как же быть с явными фактами?
- Мне все равно, будь они в десять раз более явные, я в это не верю. Я бы скорее поверил, что все вы, все ваше семейство, безумны, что в полнолуние вы все повредились рассудком.
- Мне тоже хотелось бы в это верить.
- Отправляйтесь домой. Я приеду и осмотрю вашу сестру через два часа. Возможно, мне удастся пролить свет на это странное дело.
Согласившись, Генри отправился домой, и ехал так быстро, как только мог, стремясь избежать расспросов. И он добрался до своего родового гнезда без лишних объяснений с соседями.
Вернулся он к вечеру, и прежде чем позволить себе заняться иными предметами, он решил узнать, как испуганная сестра провела время в его отсутствие.
Ей стало немного лучше, и она даже немного поспала, но проснувшись, начала говорить несвязно. Похоже было, что недавнее потрясение сильно подействовало на ее нервы. Генри немедленно направился в ее комнату, и, обнаружив, что она не спит, он наклонился к ней и нежно заговорил:
- Флора, милая Флора, тебе уже лучше?
- Генри, это ты?
- Да, милая.
- О, скажи мне, что случилось?
- Ты разве не помнишь, Флора?
- Я помню, Генри, помню, но что это было? Никто ничего не говорит мне.
- Успокойся, милая. Кто-то попытался ограбить дом.
- Ты так думаешь?
- Да, в это окно очень удобно забираться с улицы. Но теперь тебя перенесут в другую комнату, и тебе станет лучше.
- Я умру от страха, Генри. Даже теперь эти жуткие глаза смотрят на меня. О, как страшно, Генри! Тебе совсем не жаль меня? никто не хочет остаться со мной ночью.
- Это не так, Флора, ты ошибаешься. Я буду сидеть с тобой, у меня есть оружие, и я буду защищать тебя от любой опасности.
Она порывисто сжала его руку и проговорила:
- Ты будешь со мной, Генри! И ты готов взять на себя такую обузу!
- Это вовсе не обуза.
- Тогда я буду спать спокойно, зная, что ужасный вампир не придет ко мне, пока ты рядом.
- Кто?!
- Вампир, Генри. Это был вампир.
- Боже мой, кто тебе сказал это?
- Никто. Я читала о них в книге, где рассказывается про путешествие по Норвегии. Нам ее подарил мистер Маршдейл.
- Увы! – застонал Генри. – Прошу тебя, выброси эти мысли из головы.
- Разве это возможно? Разве мы властны над своими мыслями?
- И то верно.
- Послушай, что это за шум? Мне кажется, я что-то слышала. Генри, когда будешь уходить, сначала позови кого-нибудь. Ты слышал что-нибудь или нет?
- Это хлопнула дверь, милая.
- Разве?
- Да.
- Тогда я спокойна. Генри, я иногда представляю, что я в склепе, и чудовище пожирает мое тело. Говорят, что те, у кого при жизни вампир сосал кровь, сами становятся вампирами, и так же жаждут крови. Правда, это ужасно?
- Ты только напрасно волнуешь себя этими мыслями, Флора. Мистер Чиллингворт придет тебя посмотреть.
- Разве он лечит сумасшествие?
- Но ты не сумасшедшая, Флора. Твой разум не болен, только истощен потрясением. Мы должны благодарить Бога за то, что это так.
Глубоко вздохнув, она проговорила:
- Боже, помоги мне! Но я не знаю, Генри. Чудовище вцепилось в мои волосы. Я пыталась вырваться, но он тянул меня обратно – он был так жесток. О, в это мгновение, Генри, я почувствовала, как что-то странное происходит с моим сознанием, что я схожу с ума! Я видела эти пылающие глаза рядом с собой, я чувствовала горячее, зловонное дыхание на своем лице… Помогите! Помогите!
- Тише! Милая Флора, успокойся! Посмотри на меня.
- Я уже спокойна. Он сжал челюсти на моем горле. Я потеряла сознание?
- Да, милая. Но я уверяю, все это тебе только привиделось. По крайней мере, бОльшая часть.
- Но ты сам видел.
- Да…
- Все видели!
- Мы все видели человека – вероятно, грабителя. Что может быть проще такого объяснения, Флора?
- Что-нибудь украдено?
- Об этом я ничего не знаю, но ты знаешь, была такая суматоха.
Флора покачала головой, и сказала тихо:
- Тот, кто приходил сюда, не простой смертный. О, Генри, если бы он убил меня, как я была бы счастлива! Как я могу жить, ощущая его дыхание?
- Сменим тему, милая Флора, - предложил Генри, страдания его были ужасны. – Ты сделаешь себе только хуже, если будешь потакать этим странным фантазиям.
- О, это не фантазии!
- Нет, фантазии, поверь мне.
- Мой разум смущен, и мною внезапно овладевает сонливость, когда вовсе этого не ждешь. Генри, Генри, я никогда не стану прежней.
- Не говори так. Все пройдет, как сон, и оставит в твоей памяти такой слабый след, что вскоре ты будешь удивляться, что все это могло произвести на тебя такое впечатление.
- Эти слова идут не от сердца, Генри, - сказала Флора. – Ох нет, нет! кто это?
Дверь открылась, и вошедшая миссис Беннерворт проговорила:
- Это всего лишь я, моя милая. Пришел мистер Чиллингворт, он в гостиной.
Генри повернулся к сестре:
- Ты примешь его, милая Флора? Ты ведь хорошо знаешь мистера Чиллингворта.
- Да, Генри, я приму его, или любого другого, кого ты захочешь.
- Пригласите мистера Чиллингворта, - велел Генри служанке.
Через несколько минут лекарь вошел в комнату. Он сразу же направился к кровати, чтобы поговорить с Флорой, на чье бледное лицо он смотрел с явным интересом, смешанным с жалостью.
- Ну, мисс Беннерворт, - сказал он, - что это такое я слышал об ужасном сне, который вам привиделся?
- Сон? – переспросила Флора, устремив на него взгляд прекрасных глаз.
- Да, насколько я понял.
Она вздрогнула и промолчала.
- Так это был не сон? – добавил мистер Чиллингворт.
Флора покачала головой и трагическим, полным муки голосом, проговорила:
- Если бы это был сон! О, если бы! Если бы кто-нибудь убедил меня, что это был только сон!
- Так скажите же, что это было?
- Это был вампир, сэр.
Мистер Чиллингворт взглянул на Генри и сказал, обращаясь к Флоре:
- Полагаю, вы так называете ночной кошмар?
- Нет, нет!
- Неужели вы верите в такую нелепицу, мисс Беннерворт?
- Как я могу не доверять своим чувствам? – ответила Флора. - Я видела его, и Генри видел, и мистер Маршдейл, и матушка – все они видели. Мы не могли одновременно попасть под действие иллюзии.
- Как тихо вы говорите!
- Я больна и ослабла.
- Я вижу. А что это за раны на вашей шее?
Настоящая буря чувств отразилась на лице Флоры; судорожное движение мускулов, сопровождаемое дрожью, как будто сама кровь девушки застыла в жилах!
- Это следы от зубов вампира, - ответила Флора.
Мистер Чиллингворт через силу улыбнулся.
- Поднимите шторы, мистер Генри, - попросил он, - чтобы я мог внимательно осмотреть эти проколы, которым ваша сестра придает столь необыкновенное значение.
Шторы подняли, и яркий свет ворвался в комнату. Минуты две мистер Чиллингворт со всей тщательностью изучал две маленькие ранки на шее Флоры. Он вынул из кармана сильное увеличительное стекло и осмотрел проколы через него. Закончив же осмотр, заявил:
- Это совершенно пустяковые ранки.
- Да, но кто их нанес? – спросил Генри.
- Вероятно, какое-то насекомое, - их в это время года множество, - которое залетело через окно.
- Я понимаю, почему вы так говорите, - сказала Флора. – Вами двигают добрые побуждения, и я буду последней, кто осудит вас за ложь. Но никто не разубедит меня в том, что я видела своими глазами. Если только я не сошла с ума, что уже неоднократно приходило мне в голову.
- Ну а как вы себя чувствуете в целом?
- Дурно. Иногда странная сонливость находит на меня. И теперь я ее тоже чувствую.
Проговорив это, она откинулась на подушки и с глубоким вздохом закрыла глаза.
Мистер Чиллингворт поманил Генри из комнаты, но тот обещал Флоре, что останется с ней. Поскольку миссис Беннерворт вышла ранее, будучи не в состоянии справиться с охватившими ее чувствами, он позвонил в колокольчик, и попросил матушку прийти.
Она вскоре появилась, и Генри спустился по лестнице вместе с медиком, чье мнение он теперь страстно желал услышать.
Когда они остались одни в старомодной комнате, которую домочадцы называли дубовым кабинетом, Генри повернулся к мистеру Чиллингворту и спросил:
- Так что вы, на самом деле, думаете, сэр? Вы видели мою сестру и видели несомненные доказательства странных событий.
- Да. Говоря по правде, мистер Генри, я здорово озадачен.
- Охотно верю!
- Медики не любят говорить много, и стараются осторожно выбирать выражения, но в нашем случае я сам теряюсь в догадках. Этот случай идет вразрез со всеми моими представлениями.
- Что вы думаете об этих ранках?
- Не знаю, что и думать. Не имею ни малейшего понятия, откуда они взялись.
- Но ведь это не следы укуса?
- Это именно следы укуса.
- Значит, это подтверждает ужасное предположение бедной Флоры.
- Отчасти. Я не сомневаюсь, что это следы укуса, но из этого не следует делать поспешный вывод, будто эти раны нанесены зубами, принадлежащими человеческому существу. Это очень странный случай, и он так же внушает мне опасения, как и вам. Но, как я сказал ранее, мой диагноз вовсе не подтверждает суеверий, с которыми вы связываете этот случай.
- Это всего лишь суеверие.
- Мне кажется, ваша сестра находится под воздействием наркотических веществ.
- Вот как?
- Да. Если только она не перенесла сильную кровопотерю, в результате чего наступило ослабление сердечной деятельности и апатия, которую мы наблюдаем.
- О, если бы я мог этому поверить! Но я уверен, что Флора не принимала никаких наркотиков. Она не могла бы принять их даже по ошибке, поскольку в доме нет подобных лекарств. Кроме того, она не настолько невнимательна. Я твердо уверен, что она не делала этого.
- В таком случае, я в замешательстве, мой юный друг. Я только могу сказать, что с готовностью отдал бы половину своего состояния, только бы увидеть то существо, которое видели вы.
- И что бы вы сделали?
- О, я бы не упустил бы его из вида ни за что!
- Кровь бы застыла у вас в жилах от ужаса! Его лицо было ужасающе!
- Я с готовностью последовал бы за ним куда угодно!
- Хотелось бы мне, чтобы вы были здесь с нами.
- Я молю об этом небеса. Если бы я мог надеяться, что существо еще вернется, я бы остался здесь и терпеливо ждал бы каждую ночь хоть целый месяц.
- Не знаю, вернется ли оно, - ответил Генри. – Но я собираюсь сидеть сегодня ночью в комнате у сестры, и наш друг мистер Маршдейл будет дежурить со мной.
На несколько мгновений мистер Чиллингворт, казалось, задумался, а затем вдруг, встряхнувшись, словно признавал неспособность найти рациональное объяснение, или хотя бы держаться прежнего мнения, проговорил:
- Что ж, оставим пока это. Может быть, со временем что-нибудь прояснится, но пока мы имеем дело с очевидной загадкой, которую мне не разрешить, и перед которой пасует человеческий разум.
- Хорошо.
- Я пришлю вам лекарства, которые, думаю, пойдут Флоре на пользу, и сам приеду завтра к десяти часам утра.
- Но, конечно, вы слышали о вампирах, - обратился Генри к доктору, когда тот выходил.
- Разумеется. И я знаю, что это суеверие очень распространено в некоторых странах, например, в Норвегии и Швеции.
- И в Леванте.
- Да. У магометан вурдалаки описываются так же. О европейских вампирах я слышал, что этих существ можно убить, но они возвращаются к жизни, если лучи полной луны попадают на их тело.
- Да, да, я слышал то же самое.
- Отвратительная кровавая трапеза повторяется довольно часто, и если вампир не получает крови, он увядает, становясь похожим на труп в последней стадии разложения, и кажется, скажем так, что он умирает.
- Понимаю.
- Сегодня, как вы знаете, мистер Беннерворт, полнолуние.
Генри вздрогнул.
- Если сегодня вам удастся его убить… фу, что я говорю? Знаю, это все глупо, и ужасное суеверие подействовало на меня так же, как и на вас. Перед фантазией и разум отступает.
- Полнолуние, - повторил Генри, глядя за окно. - И ночь уже близится.
- Гоните прочь эти мысли, - посоветовал доктор. – Иначе, мой юный друг, вы доведете себя до болезни. Доброго вам вечера. Увидимся завтра утром.
Мистер Чиллингворт очевидно торопился уйти, и Генри больше его не удерживал. Но когда доктор ушел, ощущение полного одиночества обрушилось на него.
- Сегодня полнолуние, - повторил он. – Как странно, что именно накануне случилось это жуткое приключение. Очень странно. Ну-ка, посмотрим.
Он взял из шкафа книгу, о которой упоминала Флора, озаглавленную "Путешествие по Норвегии". В этой книге имелось несколько отчетов о распространенной в тех краях вере в вампиров.
Он открыл книгу наугад, и несколько страниц перевернулись сами собой, указав на нужные строки - как это часто происходит, когда книгу часто открывают в одном и том же месте. Здесь на полях было больше заметок, чем на других страницах. Нижний абзац был отмечен, и Генри прочел следующее:
"Что касается вампиров, то люди, склонные верить этому суеверию, утверждают, будто они всегда стараются утолить свою жажду крови, дабы восполнить телесные силы, вечером накануне полнолуния. В случае, если с ними произойдет несчастье, например, если их ранят или убивают, они могут восстановиться, полежав под светом полной луны."
Генри содрогнулся, застонал и выронил из рук книгу.


Станьте солнцем, вас все и увидят
 
SeidheДата: Суббота, 15.12.2012, 21:20 | Сообщение # 6
Главный вампир
Группа: Глашатай
Сообщений: 3146
Награды: 77
Репутация: 86
Статус: Offline
Глава 5

Ночное дежурство – План – Лунный свет – Ужасное приключение

Какое-то оцепенение охватило Генри Беннерворта, и с четверть часа он просидел, едва сознавая, кто он и где он, и не в состоянии более или менее связно мыслить. Джордж застал его неподвижно сидящим в кресле, и положил руку ему на плечо.
- Генри, ты спишь?
Не заметив его присутствия, Генри вздрогнул, как от выстрела, и воскликнул:
- Это ты, Джордж?
- Я. Что с тобой, Генри, ты нездоров?
- Нет, нет. Я просто задумался.
- Увы, нет смысла спрашивать, о чем именно, - печально проговорил Джордж. – Я искал тебя, чтобы отдать письмо.
- Письмо для меня?
- Да. Вот, видишь, оно адресовано тебе и, судя по печати, отправлено важным лицом.
- В самом деле?
- Да, Генри. Прочти его, и посмотри, от кого оно пришло.
Через окно проходило достаточно света, и Генри стал читать письмо вслух. Там значилось:
"Сэр Френсис Варни посылает наилучшие пожелания мистеру Бьюмонту, и выражает сожаления по поводу обрушившихся на его семейство несчастий, о которых ему пришлось услышать. Сэр Френсис надеется, что искренняя и дружественная симпатия соседа не будет расценена как навязчивость, и просит позволения помочь делом или советом, если только это будет в его силах.
Аббатство Рэтфорд"
- Сэр Френсис Варни! – проговорил Генри. – Кто это?
- Ты разве не помнишь, Генри? Несколько дней назад нам сообщили, что этот джентльмен стал владельцем поместья в аббатстве Рэтфорд.
- Ах, да! ты видел его?
- Нет, не видел.
- Мне не хочется заводить новые знакомства, Джордж. Мы очень бедны – гораздо беднее, чем можно судить по виду нашего поместья. И, боюсь, вскоре нам придется продать часть земель. Но, конечно, я напишу подобающий ответ этому джентльмену. Ответ, однако, должен быть таким, чтобы пресечь все попытки сблизиться.
- Это будет затруднительно, пока мы остаемся здесь. Ведь наши поместья находятся в непосредственной близости.
- О нет, нет. Он быстро поймет, что мы не желаем поддерживать с ним знакомство, и, как джентльмен – а он, без сомнения, джентльмен, - оставит свои попытки сойтись.
- Хорошо бы, Генри. Господь знает, у меня нет желания знакомиться с кем-либо, и в большей степени из-за тех печальных обстоятельств, в которых мы оказались. А теперь, разреши мне, Генри, так как я отдохнул, ночью присоединиться тебе в комнате Флоры.
- Я бы не советовал тебе, Джордж, ты слишком слаб здоровьем.
- Нет, позволь мне. Иначе тревога измучает меня сильнее, нежели ночное бдение в спальне Флоры.
На этот аргумент Генри не смог ничего возразить, признав его справедливость, и положил не препятствовать желанию Джорджа провести ночь у постели сестры.
- У нас будет преимущество, - заметил Джордж. – Видишь ли, если дежурить будут трое, то в случае опасности двое смогут действовать вместе, и все же Флоре не придется оставаться одной.
- Ты прав, это большое преимущество.
С небес полился мягкий серебристый свет. Луна всходила, и так как благотворное действие вчерашней бури все еще ощущалось в прозрачном и свежем воздухе, лучи луны казались ярче и прекраснее, чем обычно.
С каждой минутой ночь становилась светлее, и к тому времени как братья были готовы занять свои места в спальне Флоры, луна достигла верхней точки своего пути.
Хотя ни Генри, ни Джордж не возражали против общества мистера Маршдейла, они предоставили ему решать самому, и предпочли бы, чтобы он не лишал себя ночного сна, бодрствуя вместе с ними. Однако он заявил:
- Позвольте и мне дежурить с вами. Я старше, и могу судить более хладнокровно. Если кто-нибудь появится, будьте уверены, он не улизнет от меня.
- Что вы намерены сделать?
- С именем божьим на устах, я схвачусь с ним, - торжественно проговорил мистер Маршдейл.
- Вы уже пытались схватить его прошлой ночью.
- Верно, я забыл показать вам свой трофей. Посмотрите – что вы скажете об этой вещи?
Он показал им клочок материи, с обрывком старинных кружев на нем и двумя пуговицами. Внимательно рассмотрев его, юноши решили, что это обрывок лацкана от старинного камзола, и вдруг Генри проговорил обеспокоено:
- Это похоже на одежду, которую носили много лет назад, мистер Маршдейл.
- Он легко оторвался, потому что ткань сильно обветшала.
- И какой странный у него запах!
- Вы тоже это заметили, - сказал мистер Маршдейл. – Должен признаться, этот запах напоминает мне о могильном тлене.
- Верно! Верно! Не рассказывайте об этом трофее никому.
- Будьте уверены, не расскажу. Мне бы не хотелось никого смущать доказательствами того, что я желал бы опровергнуть, но не могу.
Мистер Маршдейл спрятал обрывок камзола в карман, и трое мужчин направились в спальню Флоры.

*

До полуночи оставалось несколько минут. Луна сияла высоко в небесах; нечасто выдается такая ясная и чудесная ночь.
Флора спала, а в ее комнате сидели двое ее братьев и мистер Маршдейл. Они молчали, ибо сон ее был тревожен, и они боялись нарушить его. Изредка они переговаривались шепотом. Это едва ли могло ее разбудить, поскольку комната хотя и была меньше той, которую девушка занимала раньше, места хватало, чтобы мужчины могли расположиться на некотором расстоянии от кровати.
Пока часы не пробили полночь, они хранили молчание, но едва замолк отголосок последнего удара, чувство беспокойства охватило их. Чтобы прогнать тревогу, они заговорили.
- Какая яркая сегодня луна, - тихо произнес Генри.
- Никогда такой не видел, - ответил мистер Маршдейл. – Я почти уверен, что сегодня никто не появится.
- Вчера он пришел позже, – возразил Генри.
- Радоваться пока нечему.
- Как тихо в доме! – заметил Джордж. – Просто необычайно тихо.
- Верно.
- Тише! Она пошевелилась.
Флора тихо застонала во сне и слабо заворочалась. Балдахин свисал низко вокруг кровати и защищал ее глаза от яркого лунного света, который свободно вливался в комнату. Можно было закрыть ставни на окнах, но мужчины не захотели делать этого, так как их дежурство стало бы бесполезным, и они не смогли бы увидеть, если бы кто-нибудь попытался проникнуть в комнату.
Должно быть, прошло четверть часа, прежде чем мистер Маршдейл прошептал:
- Мне пришло в голову, что тот кусок ткани, который я оторвал от камзола вчерашнего пришельца, удивительно напоминает цветом и покроем одежду, которую можно увидеть на портрете в комнате, где спала Флора.
- Я подумал о том же, - ответил Генри, - когда впервые его увидел. Но, говоря по правде, я побоялся принять новое доказательство в пользу нашего предположения.
- Тогда мне не следовало бы привлекать к этому ваше внимание, - сказал мистер Маршдейл. – Я сожалею.
- Не вините себя за это, - ответил Генри. – Вы поступили верно, просто я до глупости впечатлителен. Но, раз уж зашла речь, я бы очень желал тщательно осмотреть портрет.
- Это легко устроить.
- Я останусь здесь на случай, если Флора проснется, - сказал Джордж. – А вы двое идите. Вам нужно лишь пересечь коридор.
Генри немедленно поднялся, проговорив:
- Пойдемте, мистер Маршдейл. Давайте удостоверимся на этот счет. Джордж прав, нас будет разделять только коридор, и мы сможем быстро вернуться.
- Пойдемте, - печально ответил мистер Маршдейл.
Им не понадобилась ни лампа, ни свеча, ибо луна висела высоко в безоблачном небе, а дом стоял особняком и имел множество окон. Было светло, как днем.
Хотя комнаты разделял только коридор, на самом деле это было значительное расстояние, поскольку коридор был довольно широкий. Впрочем, в случае тревоги призыв о помощи мог дойти из одной комнату в другую без затруднений.
Генри и мистеру Маршдейлу понадобилось несколько секунд, чтобы добраться до античной комнаты. Залитый лунным светом, портрет на стене казался совершенно живым. Впечатление усиливалось тем, что остальная часть комнаты не была освещена лунными лучами, проникавшими в комнату из коридора через открытую дверь, расположенную прямо напротив портрета.
Мистер Маршдейл приложил обрывок ткани к портрету, и одного взгляда хватило, чтобы установить удивительное сходство.
- Боже мой! – вскричал Генри. – Та же ткань!
Мистер Машдейл, вздрогнув, уронил обрывок камзола.
- Это поколебало даже ваш скептицизм, - заметил Генри.
- Не знаю, что и думать.
- Я вам подскажу. Не знаю, достаточно ли полно вы знакомы с историей моего рода. Известно ли вам, что этот мой предок - нужно сказать, достойный предок! – совершил самоубийство и был похоронен в этой самой одежде?
- Вы… вы уверены в этом?
- Вполне.
- Каждое новое подтверждение нашего ужасного предположения все больше сбивает меня с толку. Они так и лезут нам в глаза.
На несколько секунд воцарилось молчание. Генри повернулся к мистеру Маршдейлу, чтобы сказать что-то, и тут вдруг в саду под балконом послышались звуки осторожных шагов. Болезненная слабость охватила Генри, и ему пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Едва слышно он проговорил:
- Вампир! Это вампир! Боже, он снова пришел!
- Пусть небеса даруют нам большее, чем храбрость смертных! – воскликнул мистер Маршдейл, и тут же стремительно распахнул окно и выскочил на балкон.
Секунды было достаточно, чтобы Генри пришел в себя и последовал за ним. Когда он оказался на балконе рядом с мистером Маршдейлом, тот сказал, указывая вниз:
- Здесь кто-то прячется.
- Где? Где?
- Среди лавров. Я стрельну несколько раз наугад, а после мы спустимся.
- Подождите! – донесся снизу чей-то голос.- Умоляю, не стреляйте.
- Да это же голос мистера Чилингворта! – вскричал Генри.
- И сам мистер Чиллингворт собственной персоной, - объявил доктор, появляясь из зарослей лавра.
- Что вы тут делаете? – спросил Маршдейл.
- Просто мне вздумалось прогуляться здесь и покараулить, в надежде поймать вампира. Я попал сюда, перебравшись через ограду.
- Но почему вы не предупредил меня? – воскликнул Генри.
- Потому что еще час назад, и даже полчаса назад, я и сам ничего не знал, друг мой.
- Вы видели что-нибудь?
- Нет. Но, кажется, я слышал какие-то странные звуки из-за ограды.
- Правда?
- Что вы скажете, Генри, если мы прогуляемся и осмотрим парк и выгон? – предложил мистер Маршдейл.
- Я готов, только сначала нужно поговорить с Джорджем. Он, наверное, и без того встревожен нашим долгим отсутствием.
Генри поспешил в спальню Флоры, и обратился к брату:
- Ты не будешь возражать, Джордж, если мы оставим тебя одного примерно на полчаса, а сами осмотрим сад?
- Конечно, я останусь, только мне нужно какое-нибудь оружие. Побудь здесь, пока я принесу из своей комнаты шпагу.
Генри согласился. Вернувшись со шпагой, которую он всегда держал под рукой в спальне, Джордж проговорил:
- Теперь иди. Я предпочитаю пистолетам холодное оружие. И не задерживайтесь слишком надолго.
- Мы не задержимся, Джордж.
Джордж остался один, а Генри вернулся на балкон, где его дожидался мистер Маршдейл. Быстрее всего было попасть в сад, спрыгнув с балкона, тем более что располагался он на небольшой высоте. Поступив именно так, Генри и мистер Маршдейл присоединились к мистеру Чиллингворту.
- Вы, без сомнения, удивились, увидев меня здесь, - проговорил доктор. – Но утром я еще не был уверен до конца, что приду, поэтому ничего и не сказал.
- Мы вам очень благодарны за ваш приход, - ответил Генри.
- Меня подвигло на это сильнейшее любопытство.
- Есть ли у вас оружие, сэр? – спросил мистер Маршдейл.
- В этой трости, - ответил доктор, - скрывается шпага, на которую я всегда могу положиться, и я намерен проткнуть любого, кто будет похож видом на вампира.
- И правильно сделаете, - сказал мистер Маршдейл. – У меня с собой пара заряженных пистолетов. Возьми один, Генри, если хочешь, и мы все будем вооружены.
Приготовившись к любым неожиданностям, они втроем обошли вокруг дома, и убедились, что все замки и задвижки заперты, и что все спокойно.
- Давайте теперь выйдем за ограду и проверим все там, - предложил мистер Маршдейл.
Все согласились, но прежде чем отправиться в путь, мистер Маршдейл проговорил:
- Здесь есть лестница. Было бы неплохо приставить ее к стене в том месте, где прошлой ночью перебрался вампир, и оттуда, сверху, осмотреть луг. Мы легко сможем спрыгнуть по ту сторону, если увидим что-нибудь подозрительное.
- Неплохо звучит, - согласился доктор. – А что вы скажете?
- Я готов, - ответил Генри.
На том и порешив, они перенесли лестницу, которой обычно пользовались для подрезания деревьев, в конец длинной аллеи, откуда вампир, после многочисленных бесплодных попыток, бежал из парка. Поспешно минув группу деревьев, мужчины оказались в том самом месте, и установили лестницу там, где прошлым вечером Генри в замешательстве наблюдал за прыжками могильного призрака.
- Будем забираться по одному, - предложил Маршдейл. – Наверху же достаточно места, чтобы мы могли поместиться втроем.
Так они и поступили, и через несколько минут они заняли позиции на стене. Хотя высота была небольшая, оказалось, что обзор отсюда лучше, чем с какого-либо другого места.
- Возможность любоваться красотой ночи, - объявил мистер Чиллингтон, - в достаточной степени вознаградит меня за проделанный путь.
- И как знать, - добавил Маршдейл, - возможно, мы увидим что-нибудь, что прольет свет на нашу тайну. И видит бог, я бы отдал все, чтобы уберечь тебя, Генри, и твою сестру, от того ужаса, который обрушился на вас прошлой ночью.
- Не сомневаюсь в этом, - ответил Генри. – Если бы счастье нашего семейства зависело только от вас, вы бы сделали все возможное.
- Что-то вы притихли, мистер Чиллингворт, - заметил Маршдейл
- Тише! – шепнул доктор. – Тише!
- Боже, что вы услышали? – воскликнул Генри.
Доктор положил руку на плечо Генри и ответил:
- Вон там, справа, видите молодую липу?
- Да.
- Переведите взгляд по горизонтальной линии к лесу.
Генри последовал его указаниям и удивленно вскрикнул, указывая рукой на какое-то возвышение на земле, частично скрытое в тени множества высоких деревьев.
- Что это? – спросил он.
- Я что-то вижу, - сказал Маршдейл. – Боже! Какой-то человек лежит, вытянувшись, на земле.
- Похоже, что он мертв!
- Что это может быть? – спросил Чиллингворт.
- Боюсь ошибиться, - ответил Маршдейл, - но, по-моему, даже на таком расстоянии, он похож на того, за кем мы гнались прошлой ночью.
- Это вампир?
- Да. Посмотрите, на него падает лунный свет! Тень от деревьев отступила. Боже мой! Он двигается!
Взгляд Генри был прикован к жуткому существу, и представшая перед наблюдателями сцена наполнила их души изумлением и благоговением, смешанными с чувством тревоги.
Лунные лучи, по мере того как светило поднималось в небе выше и выше, передвигались, и наконец залили светом распростертую на земле фигуру. Его члены подрагивали, и хотя существо не вставало, тело начинало подавать признаки жизни.
- Вампир! Вампир! – прошептал мистер Маршдейл. – Это несомненно. Мы, вероятно, ранили его прошлой ночью, а лунный свет теперь возвращает его к жизни.
Генри вздрогнул, и даже мистер Чиллингворт побледнел. Но он оправился первым и проговорил:
- Давайте спустимся и подойдем ближе. Мы должны держаться вместе.
- Подождите секунду, - сказал мистер Маршдейл, доставая пистолет. – Ты знаешь, Генри, что я меткий стрелок. Прежде чем мы двинемся с места, позвольте мне испытать удачу. Может быть, пуля уложит это существо обратно.
- Он встает! – вскричал Генри.
Мистер Маршдейл поднял пистолет и тщательно прицелился. Когда существо начало с трудом подниматься, он выстрелил, и, внезапно подскочив, существо упало снова.
- Вы попали в него, - сказал Генри.
- Действительно, - согласился доктор. – Думаю, теперь можно идти.
- Подождите! – сказал Маршдейл. – Разве вы не видите, что лунный свет еще касается его?
- Да, - подтвердил Генри. – Это так.
- Я не могу больше терпеть, - заявил мистер Чиллингворт, спрыгивая со стены. – Идете вы со мной или нет, я собираюсь найти место, где это существо лежит.
- Не торопитесь! – воскликнул Маршдейл. – Глядите, оно снова встает. Он настоящий гигант!
- Я верю в Бога и в здравый смысл, - ответил доктор, извлекая из трости шпагу, о которой он упоминал ранее, и отбрасывая ножны. – Пойдемте со мной, если хотите. Если нет, я пойду один.
Генри тут же спрыгнул с ограды, и Маршдейл последовал за ним, заявив:
- Пойдемте. Я не отступлю.
Они побежали к возвышенности, но прежде чем они достигли места, существо вскочило и помчалось по направлению к небольшой роще, которая росла неподалеку от холма.
- Он знает, что его преследуют! – вскричал доктор. – Глядите, он оглядывается, и прибавляет скорость!
- Стреляй в него, Генри, - сказал Маршдейл.
Генри выстрелил, но его выстрел то ли не попал в цель, то ли остался незамеченным вампиром, который скрылся среди деревьев прежде, чем мужчины сумели приблизиться к нему и попытаться схватить.
- Здесь я не могу гнаться за ним, - сказал Маршдейл. – На открытой местности я попытался бы догнать его, но среди деревьев продолжать погоню бесполезно.
- Бесполезно, - согласился Генри. – Он уже скрылся во тьме.
- Было бы безрассудством, - заметил мистер Чиллингворт, - уговаривать вас продолжать погоню здесь. Я совершенно сбит с толку.
- Я тоже, - сказал Маршдейл. – Что еще мы можем сделать?
- Ничего! – воскликнул Генри страстно. – Но я клянусь, и пусть само небо будет тому свидетелем, с божьей помощью, не пожалеть ни времени, ни сил на то, чтобы разгадать эту запутанную тайну. Кто-нибудь из вас заметил, какая одежда была на этом призраке?
- На нем был старинный камзол, - ответил мистер Чиллингворт. – Такие, вероятно, были в моде лет сто назад, но не теперь.
- Мне тоже так показалось, - добавил Маршдейл.
- И мне, - взволнованно проговорил Генри. – Разве все это не подтверждает, что мы видели вампира, и он ни кто иной, как мой предок, сто лет назад совершивший самоубийство?
Он так сильно разволновался, и так очевидно страдал, что мистер Чиллинворт взял его за руку и проговорил:
- Пойдемте домой. Если вы останетесь здесь, то всерьез заболеете.
- Нет, нет.
- Пойдемте домой, я вас умоляю. Вы слишком взволнованы, чтобы сохранять хладнокровие.
- Примите совет, Генри, - сказал Маршдейл. – И пойдемте домой.
- Будь по-вашему. Я не могу справиться со своими чувствами, и уступаю вам, поскольку вы, вероятно, можете судить хладнокровнее, чем я. О, Флора, Флора! Мне нечем тебя утешить.
Несчастный Генри Беннерворт находился, кажется, в состоянии полного душевного оцепенения вследствие всех тех бед, что обрушились так внезапно и в таком количестве на его несчастное семейство. Одна лишь мысль о них способна была уничтожить все надежды на будущее счастье.
Мистер Чиллингворт и Машддейл довели Генри до дома. Он больше не заговаривал о появлении вампира; он больше не мог сопротивляться обстоятельствам, которые, сплетаясь воедино, доказывали существование того, что противоречило всем законам Небес и тому, что до сих пор считалось незыблемой частью мироздания.
- Невозможно отрицать существование подобных вещей, - проговорил Генри, когда они достигли дома. – Но все же они кажутся слишком невероятными.
- Есть многое на земле и на Небесах, - сказал Маршдейл, - что и не снилось нашим мудрецам.
- Мы в самом деле видели это, - добавил мистер Чиллингворт.
- Вы изменили свое мнение? – спросил Генри, поворачиваясь к нему.
- Мнение насчет чего?
- Насчет вампиров.
- Я? вовсе нет. Даже если вы запрете меня в комнате, битком набитой вампирами, я скажу им прямо в зубы, что не верю в них.
- После всего, что мы видели сегодня?
- А что мы видели?
- Вы же сами были свидетелем.
- И что же? Я видел лежащего на земле человека, затем я видел, как он поднялся. Потом в него стреляли, но мы не знаем, ранен он или нет. И наконец, я видел, как он убежал с большой поспешностью. Вот и все.
- Да, но сопоставляя все эти факты, не чувствуете ли вы страха от понимания того, кем на самом деле было это ужасное существо?
- Нет, нет. И на смертном одре я не поверю, что возможно столь грубое нарушение законов Небес, каким была бы эта тварь.
- О! хотел бы я думать как вы, но факты неумолимы.
- Гляди веселее, Генри, - сказал Маршдейл. – Есть одно обстоятельство, которое нам следует обсудить. Все, что вы видели, говорит в пользу того, что ваш предок, Генри, - тот самый, который изображен на портрете в комнате Флоры, - вампир.
- Одежда та же самая, - сказал Генри.
- Я тоже это заметил.
- И я.
- В таком случае, не считаете ли вы возможным сделать кое-что для разрешения этой части загадки?
- Что же?
- Где похоронен ваш предок?
- А! теперь я понимаю.
- И я, - сказал мистер Чиллингворт. – Вы предлагаете навестить его в склепе?
- Я предлагаю внести в этот вопрос ясность, - ответил Маршдейл. – И, по возможности, избавиться от налета таинственности.
Встряхнувшись, Генри проговорил:
- Он, как и другие члены нашей семьи, покоится в склепе под старой церковью.
- А возможно ли попасть в склеп, не поднимая шума? – спросил Маршдейл.
- Думаю, да, - ответил Генри. – Вход в него находится в старой церкви, в полу, рядом со скамьей, которая принадлежит нашему семейству.
- Значит, туда можно попасть? – спросил мистер Чиллингворт.
- Несомненно.
- Вы согласны пойти на это? – спросил мистер Чиллингворт. – Это может снять тяжесть с вашей души.
- Он был похоронен в склепе, в этом наряде, - задумчиво проговорил Генри. – Мне нужно подумать. Я не могу решать поспешно. Дайте мне время подумать до завтра.
- Разумеется.
Тем временем, они поднялись в комнату Флоры и услышали от Джорджа, что не произошло ничего тревожного. Занималось утро, и Генри самым серьезным образом принялся уговаривать мистера Маршдейла лечь в постель. Тот удалился, оставив двух братьев продолжать дежурство возле постели Флоры до тех пор, пока дневной свет не прогнал все мрачные мысли.
Генри рассказал Джорджу о том, что произошло снаружи, и некоторое время беседа вращалась вокруг этого предмета, имеющего столь важное значение для их семейства. Они разговаривали, пока первые солнечные лучи, заглянувшие через окно, не заставили их подняться и подумать о том, что пора разбудить Флору, которая спала уже слишком долго.

Глава 6

Взгляд на семейство Беннерворт – Возможные последствия появления загадочного призрака

Мы надеемся, что наши читатели заинтересовались судьбой семейства, в которое наведался ужасный гость, и верим, что несколько слов касательно его членов, а так же странных обстоятельств, в которых они оказались, придутся к месту. Семейство Беннерворт было известно в тех краях, где проживало. И мы не погрешим против истины, если добавим, что их известность была даже шире, чем им хотелось бы, и носила не совсем приятный характер. К несчастью, в давние времена семейство возглавлял человек, хуже которого и представить нельзя было. Младшие его представители были дружелюбны и воспитаны, и благодаря уму и приятным манерам были на хорошем счету у всех, кто их знал; глава же семейства – тот, кому принадлежало все имущество, и кто жил в том доме, где обитали теперь Флора и ее братья, обладал невыносимым нравом.
Такое положение вещей, по воле злой судьбы, сохранялось около сотни лет, и последствия этого были те, которые и следовало ожидать, а именно, благодаря причудам и порокам очередного главы семейства, финансовое состояние его ухудшалось, и к тому времени, когда оно перешло в руки Генри Беннерворта, оно уменьшилось настолько, что превратилось в обузу.
Отец Генри не был ярким исключением из общего правила. Если он и не был так дурен, как большинство его предков, это обстоятельство объяснялось в основном отсутствием в нем наглости, и тем, что произошедшие за сто лет изменения в привычках, обычаях и законах не позволяли даже крупным землевладельцам тиранствовать в своих семьях.
Он был избавлен от тех животных страстей, которые довели не одного его предка до преступления, однако имел пристрастие к азартным играм, и, пытаясь поправить свое состояние, он, как и следовало ожидать, потерял все.
Однажды его нашли мертвым в саду, при нем была записная книжка, на одном из листов которой, рядом с родовой печатью, он пытался написать что-то о причинах своей смерти, ибо его пальцы слабо сжимали карандаш.
Возможно, он почувствовал себя больным и пожелал сообщить семье что-то, что камнем лежало у него на душе, но не успел, поскольку смерть неожиданно настигла его.
За несколько дней до кончины он вел себя весьма странно. Он объявил о своем намерении навсегда уехать из Англии, продав дом и земли за сумму, достаточную, чтобы оплатить долги и закладные.
А за несколько часов до смерти он обратился к Генри со странной речью:
- Не сожалей о продаже дома, который принадлежал нашей семье многие годы, Генри. Будь уверен, что у меня, может быть впервые в жизни, имеются веские причины для такого поступка. Мы сможем уехать в другую страну и заживем там, как принцы.
Откуда должны были взяться средства, позволившие бы жить, как принцы, не знал никто, кроме самого мистера Беннерворта, и эта важная тайна была похоронена вместе с ним в могиле.
Слова, что были обнаружены в его записной книжке, носили весьма неясный и двусмысленный характер. Вот они: "Моих денег…" Далее следовали каракули и длинный росчерк карандаша, появившийся, вероятно, в момент смерти.
Конечно, эта запись ничего не объясняла, а напротив, все запутывала. Как сказал семейный адвокат, тоном более шутливым, чем обычно говорят служители закона, данные строки могли означать: "Моих денег больше нет". И, возможно, это было недалеко от истины.
Однако, несмотря на все его недостатки, дети его были опечалены. Они предпочитали помнить его лучшие качества, нежели перечислять пороки.
Впервые на людской памяти семейство Беннервортов возглавил настоящий джентльмен, во всех смыслах этого слова. Храбрый, великодушный, образованный, обладающий множеством прекрасных и благородных качеств – тот самый Генри Беннерворт, представший перед нашими читателями в минуту столь тревожных событий.
Но времена изменились, состояние было растрачено и растеряно, и семейству Беннерворт пришлось самим добывать средства к существованию. Однако они нашли такие благородные способы, что люди их начали уважать так же, как ранее презирали и ненавидели.
Ныне положение Генри было весьма ненадежно: его отец наделал множество долгов; так что когда Генри взялся за управление поместьем, даже его поверенный усомнился в разумности такого предприятия.
Однако привязанность его близких к старому дому вызвало у молодого человека желание сохранить поместье во что бы то ни стало, несмотря на все возможные затруднения.
Через несколько недель после кончины отца, когда Генри уже вошел во владение наследством, из Лондона пришло неожиданное предложение от стряпчего, о котором он ничего не знал. Некий джентльмен, имени которого поверенный не называл, поручил ему купить дом и земли. Предложение было более чем щедрое.
Юрист, ведший дела Генри после смерти его отца, посоветовал немедленно принять его, но, переговорив с матушкой, сестрой и Джорджем, Генри решил сохранить поместье за собой, и ответил отказом.
Его попросили назвать свою цену за дом, но он этого не сделал. На этом переговоры прервались, оставив домочадцев в чрезвычайном недоумении относительно неизвестного им джентльмена, так сильно желавшего купить их поместье.
Имелось, впрочем, и еще одно обстоятельство, сильно повлиявшее на стремление Беннервортов непременно остаться в старом доме. Дело было вот в чем: некий родственник, ныне покойный и не оставивший после себя никакого состояния, в течение последних шести лет своей жизни регулярно посылал Генри сотню футов с тем, чтобы каждую осень он, его брат Джордж и его сестра Флора могли отправиться в поездку по континенту или же ближайшим окрестностям.
Трудно было придумать лучший подарок для молодых людей. Будучи благоразумными и рассудительными, они умудрились посетить множество мест, располагая предоставленной в их распоряжение суммой.
Во время одной из таких поездок, в горах Италии, случилось приключение, подвергшее опасности жизнь Флоры.
Молодые люди ехали верхом по узкой горной тропинке, ее лошадь оступилась, и девушка сорвалась в пропасть, зацепившись, однако, за уступ.
В то же мгновение незнакомый путешественникам молодой человек, ехавший поодаль, бросился к ним, и убежденные его знаниями и действиями, они поверили в возможность спасения Флоры.
Юноша велел ей не шевелиться, подбодрил ее обещаниями скорого появления помощи, а затем, рискуя собственной жизнью, он добрался до каменного выступа, где лежала Флора, и поддерживал ее, пока ее братья ходили за помощью в ближайшее поселение, лежавшее в двух английских милях от места происшествия.
Пока они отсутствовали, разразилась страшная буря, и если бы не незнакомец, Флора едва ли смогла бы удержаться на камне и сорвалась бы в бездонную пропасть.
Флора была спасена, и храбрец, сделавший для нее так много, был засыпан самыми искренними и сердечными выражениями благодарности братьев и самой девушки.
Юноша охотно сообщил, что его зовут Холланд, и что он путешествует ради развлечения и в поисках знаний. По роду занятий он был художник.
Некоторое время они путешествовали вместе, и вовсе неудивительно, учитывая все обстоятельства, что между ним и прекрасной девушкой, которая к тому же была обязана ему жизнью, возникла нежная привязанность. Они обменивались влюбленными взглядами, и было условлено, что по возвращении в Англию юноша приедет в поместье Беннервортов в качестве почетного гостя.
Все это не укрылось от внимания братьев, и было принято ими с пониманием и благосклонностью, ибо они тоже привязались к Чарльзу Холланду, который в каждом, кто знал его, пробуждал исключительно теплые чувства.
Генри объяснил ему их положение и пообещал, то по приезду Чарльз будет встречен с радушием всеми домочадцами, исключая разве только отца, чей изменчивый нрав непредсказуем.
Юный Холланд заявил, что вдали от Англии ему придется провести еще два года – этот срок определен его родителями, - вернувшись же, надеется найти чувства Флоры неизменными.
Это все случилось во время последней поездки Беннервортов по континенту. Не прошло и года, их великодушного родственника, предоставлявшего им средства на путешествия, не стало; к тому же, как мы уже рассказывали, умер отец семейства, так что, вопреки надеждам и чаяниям Флоры, не было больше никакой возможности увидеться с Чарльзом Холландом ранее, чем истечет двухлетний срок его обучения.
При таком положении вещей Флора противилась продаже дома, пребывая в уверенности, что Чарльз будет искать ее здесь. Генри же ради счастья сестры готов был пойти на любые жертвы.
Поэтому семейство намерено было оставаться в Беннерворт Холле – так иногда называли поместье, - до тех пор, пока не приедет Чарльз Холланд. Молодые люди считали его членом своего семейства и желали услышать его совет относительно того, как им устроить свои дела наилучшим образом.
Но мистер Маршдейл не разделял их надежд.
Приходясь миссис Беннерворт дальним родственником, в юности он был нежно и искренне к ней привязан. Однако же она, как это часто случается с юными девушками, из нескольких поклонников выбрала самого худшего: человека, который был к ней равнодушен и не обращал на нее никакого внимания.
Этим человеком был мистер Беннерворт. Последующий опыт заставил ее осознать ошибку и, хотя она и перенесла свою любовь на детей, которыми могла бы гордиться любая мать, часто она горько сожалела о своем легкомыслии.
Спустя примерно месяц после кончины мистер Беннерворта, явился посетитель, пожелавший увидеть вдову. Этот посетитель был мистер Маршдейл.
Может быть, потому, что в ее сердце всегда жила нежность к нему, или же потому, что ей было приятно видеть человека, который знал ее в юности, так или иначе, она встретила его с большим радушием. И он, согласившись погостить некоторые время в доме, вскоре заслужил всеобщее уважение благодаря приятным манерам и развитому уму.
Он много путешествовал и много видел, и умел рассказывать об увиденном, так что был не только мудрым советчиком, но и интересным собеседником. Он глубоко изучил предметы, о которых остальные имели весьма слабое понятие, а то и вовсе никакого; его рассудительность и спокойные манеры настоящего джентльмена – все эти достоинства, собранные в одном человеке, стяжали ему уважение всех членов семейства. Он был независим и совершенно одинок, никогда не был женат и не имел детей, и потому испытывал особенное удовольствие от общения с Беннервортами.
Конечно, он не мог, не нарушая приличий, предложить плату за проживание. Но, чтобы своим присутствием не обременять семейство, он, под предлогом подарков того или иного рода, преподносил им некоторые вещи, не только декоративного плана, но такие, которые послужили бы на пользу его добрым хозяевам и избавили бы их от некоторых необходимых трат.
Мы не станем вникать, замечали эти маленькие уловки Беннерворты или нет. Если даже и замечали, это отнюдь не уменьшало их уважения, да и подарки доставляли им явное удовольствие. Что, в свою очередь, было приятно мистеру Маршдейлу.
Теперь читатели представляют себе положение семейства Беннерворт – положение, которое должно было вот-вот перемениться, и перемены ожидались быстрые и решительные.
Мы не станем рассказывать теперь, как изменились, и изменились ли чувства и намерения обитателей старинного поместья вследствие появления в доме ужасного вампира – это станет ясно из дальнейшего повествования.
Не подлежит сомнению, что появление вампира произвело неизгладимое впечатление на всех домочадцев, вне зависимости от степени их образованности. На следующее утро трое слуг обратились к Генри с просьбой рассчитать их, и он не смог уговорить их остаться. Он прекрасно понимал причины их ухода, и не стал даже пытаться убедить их в несостоятельности суеверия, тем более что сам уже в него поверил. Как он мог сказать, что вампиров не существует, когда видел сам, своими глазами, самые убедительные доказательства этого пугающего факта?
Он спокойно рассчитался со слугами и позволил им уйти, не вступая в препирательства. Остальные слуги, хотя и были напуганы, все же остались, но лишь потому, что не могли найти другую работу. Однако спокойной и безмятежной жизни в старом доме приходил конец, и появлялось все больше причин для того, что оставить, наконец, это место.


Станьте солнцем, вас все и увидят

Сообщение отредактировал Seidhe - Понедельник, 17.12.2012, 18:07
 
SeidheДата: Четверг, 20.12.2012, 00:10 | Сообщение # 7
Главный вампир
Группа: Глашатай
Сообщений: 3146
Награды: 77
Репутация: 86
Статус: Offline
Глава 7

Посещение склепа Беннервортов – Неприятное открытие – Тайна

Братья разбудили Флору и, согласившись ранее, что неблагоразумно рассказывать ей о ночных событиях, они завели с ней разговор в шутливых и ласковых тонах.
- Что ж, Флора, - сказал Генри. - Видишь, сегодня тебя никто не тревожил.
- Я долго спала, милый Генри.
- И видела сладкие сны, я надеюсь.
- Я не видела никаких снов и чувствую себя отдохнувшей и полной сил.
- Слава Богу! – воскликнул Джордж.
- Если вы скажете матушке, что я проснулась, я встану с ее помощью.
Братья вышли из комнаты, заметив друг другу тот благоприятный факт, что Флора не побоялась остаться одна, как вчерашним утром.
- Она быстро поправляется, Джордж, - сказал Генри. – Если бы только быть уверенным, что опасность миновала, и мы больше никогда не услышим об этом ужасе, как мы были бы счастливы!
- Будем надеяться на лучшее.
- А пока, я не успокоюсь, пока не верну визит.
- Визит?
- Да, хочу наведаться в семейный склеп.
- Неужели! Генри, я думал, ты отказался от этой мысли.
- Так и есть. Я несколько раз отвергал эту мысль, но она возвращалась снова и снова.
- Мне это не нравится.
- Послушай, Джордж, все, что случилось до сих пор, свидетельствует в пользу суеверия, утверждающего существование вампиров.
- Это так.
- Главное мое желание – попытаться изменить положение дел, достав любые, пусть неясные доказательства, и обдумать другую сторону вопроса.
- Я понимаю тебя, Генри.
- Ты знаешь, что сейчас мы вынуждены поверить не только в то, что у нас побывал вампир, но и тому, что этот вампир – ни кто иной, как наш предок, чей портрет висит в комнате, в которую он проник!
- Верно.
- Так давай осмотрим склеп и покончим хотя бы с одним подозрением. Если мы обнаружим – а я уверен, что так оно и будет, - гроб нашего предка, который из-за своего костюма впутался в это дело, мы можем успокоиться на этот счет.
- Но подумай, сколько лет прошло!
- Да, очень много.
- Как ты думаешь, что станется с телом в гробу за такой срок?
- Разложение, конечно, сделало свое дело, но должно остаться доказательство того, что тело подверглось действию естественных процессов. Едва ли за это время тело исчезло без следа.
- В этом есть смысл, Генри.
- Кроме того, гробы сделаны из свинца, а некоторые из камня, и они не могут никуда деться.
- Правильно!
- Если в одном из них, с соответствующим описанием и датой, мы обнаружим тело нашего предка, мы будем знать, что он покоится в мире.
- Брат, я вижу, ты окончательно решился на это предприятие! - воскликнул Джордж. – Если так, то я пойду с тобой.
- Я не собираюсь бросаться туда очертя голову, Джордж. Перед тем как твердо принять решение, я еще раз переговорю с мистером Маршдейлом. Его мнение очень важно для меня.
- А вот и он, идет через парк! – воскликнул Джордж, выглянув в окно.
Братья окликнули мистера Маршдейла и пригласили его в комнату.
- Вы рано поднялись, - заметил Генри.
- Да, - ответил мистер Маршдейл. – По правде говоря, когда я, уступив вашим просьбам, лег, то никак не мог уснуть. Тогда я встал и вышел в сад, чтобы еще раз осмотреть то место, где мы видели... я не знаю, как назвать это существо, язык не поворачивается назвать его вампиром.
- Название неважно, - сказал Джордж.
- В данном случае важно, - возразил Маршдейл. – Оно наводит ужас.
- Вы что-нибудь нашли? – спросил Генри.
- Ничего.
- И не видели никаких следов?
- Нет.
- Между прочим, мистер Маршдейл, мы с Джорджем обсуждали сейчас предстоящий визит в склеп.
- И что же?
- Мы решили подождать с окончательным решением, пока не услышим ваше мнение.
- Я охотно его выскажу, - проговорил мистер Маршдейл. – Потому что знаю, что вы искренне заинтересованы в нем.
- Мы слушаем вас.
- Я считаю, вам нужно пойти.
- Неужели?
- Да, и вот почему. Сейчас вас мучает неприятная мысль, что вы можете обнаружить один из гробов пустующим. Если и в самом деле окажется так, это едва ли ухудшит положение. Это будет всего лишь еще одно свидетельство в пользу предположения, которое и без того почти превратилось в уверенность.
- Вы совершенно правы.
- С другой стороны, если вы найдете неопровержимые доказательства того, что ваш предок мирно покоится в склепе, и тело его рассыпалось прахом, вам станет намного спокойнее, и цепь событий приобретет более определенный характер.
- Именно об этом я и говорил только что Джорджу, - сказал Генри.
- Тогда, конечно, пойдемте, - проговорил Джордж.
- Значит, решено, - заключил Генри.
- Но действовать нужно с осторожностью, - предупредил мистер Маршдейл.
- У насесть полное право входить туда.
- Но не лучше ли пойти тайно, ночью? Мы ничего не потеряем, если спустимся в склеп ночью. Все равно солнечный свет туда не проникает.
- Вероятно, нет.
- Тогда пойдемте ночью.
- Но нам, конечно, нужно получить разрешение от служителей церкви.
- Не вижу необходимости в этом, - возразил мистер Маршдейл. – Поскольку склеп принадлежит вашему семейству, у вас есть все права входить туда в любое время, когда вам будет удобно.
- Однако если наш тайный визит будет обнаружен, могут быть неприятности.
- Это старая церковь, - сказал Джордж, - и мы с легкостью найдем способ проникнуть внутрь. Есть только одно возражение: мы оставим Флору безо всякой защиты.
- В самом деле, - согласился Генри. – Об этом я не подумал.
- Мы скажем ей, и пусть она сама решает, - сказал мистер Маршдейл. – Будет ли она считать себя в безопасности под защитой одной ее матушки.
- Жаль, если мы не сможем втроем осмотреть гроб, - заметил Генри.
- Действительно, жаль. Это сильное доказательство, - сказал мистер Маршдейл. – Но мы не можем обречь Флору на бессонную и беспокойную ночь, и, разумеется, не можем рассказать, куда идем и что собираемся сделать.
- Разумеется, нет.
- Давайте поговорим с ней, - предложил Генри. – Признаюсь, я весьма увлечен этой идеей, и не хотел бы от нее отказываться. Причем я непременно желал бы, чтобы мы пошли втроем.
- Раз ты настроен так решительно, - сказал Маршдейл, - отправимся сегодня ночью. Поскольку тебе знакома местность, без сомнения ты сможешь решить, какой инструмент нам понадобится.
- В полу есть люк, - сказал Генри. – Он привинчен к полу и закрыт на замок, а ключ хранится у меня.
- Неужели!
- Да. Сразу за ним начинается короткая каменная лестница, которая ведет прямо в склеп.
- Насколько он велик?
- Размером с обычную комнату и без всяких ответвлений.
- Значит, никаких затруднений не возникнет.
- Нет, если только кто-нибудь преднамеренно нам не помешает. Но едва ли так случится. Все, что нам нужно – это отвертка, чтобы открутить винты, и еще что-нибудь, чтобы вскрыть гроб.
- Это достать нетрудно, так же как и свечи, - заметил мистер Маршдейл. – Уповаю на небеса, что этот визит в склеп снимет тяжесть с твоего сердца, и ты сможешь устоять под напором домыслов, которые одолевают нас после появления призрака.
- Я тоже надеюсь на это, - ответил Генри. – А теперь я пойду к Флоре и попытаюсь убедить ее остаться без нас на одну ночь.
- Между прочим, если мы пригласим мистера Чиллингворта присоединиться к нам, - проговорил мистер Маршдейл, - его помощь придется весьма кстати.
- Так уговорите его, - ответил Джордж – Прошлой ночью он, казалось, был не очень расположен участвовать в этом деле дальше.
- Я поговорю с ним, когда он придет проведать Флору. И если даже он не пожелает присоединиться к нам, нашу тайну он сохранит, в этом я уверен.
Условившись обо всем, Генри прошел к Флоре и сказал ей, что он, Джордж и мистер Маршдейл после наступления темноты намерены провести несколько часов вне дома, если только она будет чувствовать себя в безопасности в их отсутствие.
Флора побледнела и вздрогнула, но поборола страх и ответила:
- Конечно, идите. Я не стану вас удерживать. Если со мной будет матушка, ничего плохого не случится.
- Мы уйдем всего на несколько часов, - проговорил Генри.
- Я постараюсь быть храброй. К тому же, не могу же я теперь бояться до конца жизни? Конечно же, нет. Мне следует научиться защищать себя.
Генри ухватился за эту мысль.
- Если я оставлю тебе пистолет, хватит ли у тебя храбрости выстрелить?
- Конечно, Генри.
- Тогда ты получишь пистолет. И прошу тебя, стреляй без колебаний в любого, кто войдет в твою комнату.
- Обязательно выстрелю, Генри. В моем случае использование смертельного оружия будет оправдано. Господь да спасет меня от повторения ужаса, который мне довелось пережить. Лучше сто раз умереть, что снова испытать это.
- Не позволяй этим мыслям завладеть тобою, милая Флора. Я все еще тешу себя надеждой, что найдется какое-нибудь менее страшное объяснение. Гляди веселее, Флора. Мы уйдем через час после заката солнца и вернемся через два часа, обещаю тебе.
Несмотря на храброе согласие Флоры остаться одной, Генри опасался, что с наступлением ночи все ее страхи снова вернутся. Однако он поговорил с мистером Чиллингтоном и получил от него согласие присоединиться к ним. Доктор пообещал встретиться с ними у входа в церковь ровно в девять часов, на том и порешили. Теперь Генри с волнением и нетерпением ожидал наступления ночи, которая, как он надеялся, должна была рассеять все страхи, возникшие в его воображении под влиянием обстоятельств.
Он отдал Флоре свою пару пистолетов, на которые, он знал, можно положиться. Он тщательно зарядил их, дабы быть уверенным, что они не дадут осечку в критический момент.
- Что ж, Флора, ты, кажется, стреляла из пистолета раньше, - сказал Генри. – И потому в инструкциях ты не нуждаешься. Если кто-нибудь появится, стреляй в него, только целься лучше.
- Я справлюсь, Генри. А вы точно вернетесь через два часа?
- Разумеется.
День угас, наступил вечер. Приближалась ночь, небо затянули облака. Сегодня луна не сияла в небесах, но все же ее лучи минутами просачивались сквозь облака, заливая светом окрестности. Так что ночь была не такой уж темной.
Перед тем, как выступить в путь, Генри, Джордж и мистер Маршдейл собрались в одной из комнат на первом этаже. Убедившись, что у них имеются с собой все необходимые инструменты, включая маленький, но крепкий железный ломик, которым мистер Маршдейл в ночь первого визита вампира взламывал дверь в комнату Флоры, они покинули дом и поспешили по направлению к церкви.
- А Флора не побоялась остаться одна? – спросил мистер Маршдейл.
- Нет, - ответил Генри. – Она собрала всю свою храбрость и полна решимости сопротивляться изо всех сил угнетающему впечатлению от посещения ужасного гостя.
- Это происшествие едва не свело ее с ума.
- Да, рассудок ее пошатнулся, но, слава богу, она оправилась.
- И я горячо надеюсь, - добавил мистер Маршдейл, - что ей больше не придется испытывать таких потрясений.
- Ни на секунду не допускаю, чтобы подобное происшествие могло повториться дважды.
- Таких девушек одна на тысячу! Многие никогда не оправились бы от такого ужаса.
- Она оправилась не только телесно, - сказал Генри, - но и дух ее окреп, как мне довелось увидеть, ибо она полна решимости противостоять трудностям.
- Забыл сказать вам, что она даже попросила меня дать ей какое-нибудь оружие, чтобы она могла защитить себя в случае повторного вторжения.
- Удивительно!
- Я сам удивился и обрадовался.
- Я отдал бы ей один из своих пистолетов, если бы знал о ее просьбе. Ты не знаешь, умеет она стрелять?
- Да, умеет.
- Какая жалость. А я-то взял с собой оба пистолета.
- О, она вооружена.
- Вооружена?
- Да, я нашел пистолеты, которые брал с собой в поездку на континент. Они оба заряжены и находятся у Флоры, так что если вампир явится, то его ждет горячий прием.
- Великий боже! А это не опасно?
- Уверен, что нет.
- Что ж, тебе лучше знать. Надеюсь, что, если вампир придет, то, вернувшись, мы найдем его мертвым. Между прочим, я… Черт возьми, я забыл взять спички!
- Какое несчастье!
- Идите неспешно, я вернусь и возьму их.
- Но мы…
- Эгей! – крикнул вдруг кто-то впереди.
- Это мистер Чиллингворт, - сказал Генри.
- Эгей! – снова воскликнул достойнейший доктор. – Это вы, друг мой, Генри Беннерворт?
- Да! – крикнул в ответ Генри.
Приблизившись, мистер Чиллингворт проговорил:
- Я пришел раньше времени, и чем торчать у входа в церковь, выставляя себя на общее обозрение, решил лучше пойти вам навстречу.
- Вы знали, что мы выберем этот путь?
- Да, и оказался прав. Это самая короткая дорога до церкви.
- Пожалуй, я все же вернусь, - сказал мистер Маршдейл.
- Вернетесь? – воскликнул доктор. – Зачем?
- Я забыл спички. У нас есть свечи, но их нечем зажечь.
- Не беспокойтесь на этот счет, - сказал мистер Чиллингворт. – Я никогда не выхожу из дома без спичек собственного изготовления, так что если у вас есть свечи, ничто не мешает нам продолжить путь.
- Нам повезло, - сказал Генри.
- Очень повезло, - подтвердил мистер Маршдейл. – Мне тяжело пройти и милю, а до дома, по крайней мере, полмили. Так вперед же!
Все четверо быстрым шагом устремились вперед. Церковь хотя и принадлежала к деревне, но стояла в стороне. От нее по направлению к особняку вела длинная тропа. Хотя от деревни и от особняка до церкви было примерно одинаковое расстояние, все же принято было считать церковь деревенской.
Поблизости не было других зданий, кроме церковной пристройки и двух коттеджей, где жили люди, следившие за порядком в храме и на прилегающей территории. Церковь была построена в стиле раннеанглийской, или, скорее, норманнской архитектуры, со старинными, квадратными и невысокими башнями, которые были сложены из кремневой гальки, скрепленной цементом. Со временем цемент сам приобрел твердость камня. В здании имелось множество арочных окон, которые можно было бы отнести к цветистому готическому стилю, если бы не скудность украшения. Церковь стояла в центре кладбища, занимавшего площадь примерно в пол-акра, и была самой красивой из всех сельских церквей на многие мили вокруг.
Множество ценителей древности и красоты, оказавшись поблизости, специально приезжали посмотреть на нее, и она была широко известна как прекрасный образец данного архитектурного стиля.
В Кенте и доныне сохранилось несколько церквей романского стиля, но их сносят как будто бы несоответствующие современному стилю, с одобрения алчных дельцов и тщеславных священников, а вместо них возводят непрочные здания на итальянский лад. Однако настоящий ценитель найдет, что посмотреть в Англии. Например, в Уиллдене находится церковь, выстроенная в старом стиле и вполне достойная посещения. Такова была и церковь, куда направлялись наши четверо друзей отнюдь не с нечистыми или неправедными намерениями. Цель их была чиста и благородна, хоть они и желали сохранить свое предприятие в тайне.
Облака совершенно скрыли луну к тому времени, как мужчины добрались до калитки, которая вела на церковный двор и использовалась как главный вход.
- Мы выбрали подходящую ночь, - заметил Генри. – Кажется, нам никто не помешает.
- Но как мы попадем внутрь? – спросил мистер Чиллингворт, разглядывая старинное здание.
- Через двери войти не удастся, - сказал Джордж.
- Что же делать?
- Есть один способ, - сказал Генри. – Вынем одно из ромбовидных стекол в нижнем окне, тогда я смогу просунуть внутрь руку и отодвинуть щеколду. Это очень просто. Тогда окно откроется, и мы заберемся через него внутрь.
- Хорошая мысль, - заметил Маршдейл. – Давайте не будем терять времени.
Они обошли церковь кругом и нашли низко расположенное окно.
- Ты сам это сделаешь, Генри? – спросил Джордж.
- Да. Я знаю, где находятся запоры. Только приподнимите меня немного.
Джордж исполнил его просьбу, и Генри с помощью ножа с легкостью отогнул один из зажимов, удерживающих стекло, а затем вынул его целиком. Протянув его Джорджу, он сказал:
- Возьми это, Джордж. Мы легко сможем вернуть стекло на место, когда будем уходить, и не останется никаких следов нашего посещения.
Джордж принял у него толстое, ярко окрашенное стекло, и в следующий момент Генри благополучно удалось открыть раму. Теперь вход в старую церковь был свободен.
- Удивительно, - проговорил Маршдейл, - что это столь доступное место ни разу не грабили.
- И вовсе нет ничего удивительного, - отозвался мистер Чиллингворт. – Насколько мне известно, здесь нет ничего ценного, что могло бы окупить старания взломщиков.
- Неужели?
- Абсолютно ничего. Будьте уверены, кроме полинявшего бархата на алтаре, да пары старых книг в сундуке, здесь нечего брать.
- Да, негусто.
- Пойдемте, - позвал Генри. – Будьте осторожны, здесь высота подоконника около двух футов.
Предупрежденные таким образом, они с легкостью проникли в храм. Генри закрыл окно, запер задвижки и проговорил:
- Делать нечего, придется спуститься в склеп. Надеюсь, Господь простит мне осквернение гробницы моих предков, приняв во внимание уважительные причины такого поступка.
- Да, тайны склепов нарушать нехорошо, - заметил мистер Маршдейл.
- Какая ерунда! – воскликнул доктор. – Какие у склепа могут быть тайны?
- Но, сэр…
- Но, сэр, поскольку рано или поздно смерть неминуемо придет к каждому из нас, следует подходить к этому вопросу философски. В склепах нет никакой тайны, кроме той, о которой лучше бы промолчать.
- Что вы имеете в виду?
- Ту неприятную тайну, которая, весьма вероятно, вскоре нам откроется.
- Какую же?
- Отвратительный запах разложившейся плоти – кроме этого, насколько я знаю, у могил других секретов нет.
- Чувствуется профессиональный подход.
- И что же? Если бы все люди смотрели на мертвое тело как на нечто отвратительное и боялись бы коснуться его, хирургия перестала бы существовать, и самые ужасные преступления остались бы безнаказанными.
- Если мы зажжем свечи, - проговорил Генри, - то нас, скорее всего, заметят, потому что в церкви множество окон.
- Так не будем их зажигать, вот и все, - ответил мистер Чиллингворт. – Достаточно будет посветить спичкой около пола, чтобы открыть вход.
- Да, так мы и поступим.
Генри подвел всех к скамье, издавна принадлежащей их семейству, где в полу находился люк.
- Когда его в последний раз открывали? – поинтересовался Маршдейл.
- Когда умер мой отец, - ответил Генри. – Около десяти месяцев назад.
- Значит, винты уже могли заржаветь и застопориться.
- Вот одна из моих химических спичек, - проговорил мистер Чиллингтон, и скамья неожиданно на минуту осветилась сильным и чистым пламенем.
Головки винтов были хорошо видны. За то короткое время, пока не сгорела спичка, Генри успел повернуть в замке принесенный с собою ключ.
- Думаю, теперь я смогу открутить винты и без света, - сказал Генри.
- Ты уверен?
- Да, их всего четыре.
- В таком случае, попытайся.
Генри приступил к делу. Поскольку винты имели очень большие головки – это было сделано специально, для удобства отвинчивания в случае необходимости, - он без труда нащупал нужные места и выкрутил винты. Ему не потребовалось другого света, кроме тусклого свечения небес, проникавшего в здание.
- Теперь, мистер Чиллингтон, зажгите, пожалуйста, еще одну из ваших спичек, - сказал Генри. – Я открутил все винты и могу вынуть их.
- Прошу, - ответил доктор.
Еще на минуту вокруг стало светло, как днем. Генри вытащил винты из гнезд и для большей сохранности положил их в карман. Он намеревался вернуть их на место, так чтобы ни у кого, кто пришел бы в склеп с намерением явным или тайным, не возникло бы подозрения, что гробницу открывали.
- Давайте спустимся, - сказал Генри. – Нам больше ничто не мешает.
- Если бы кто-нибудь, - прошептал Джордж, медленно спускаясь по ведущим в склеп ступеням, - если бы кто-нибудь сказал мне, что я полезу в склеп, чтобы удостовериться в сохранности мертвеца столетней давности, ставшего вампиром, я объявил бы эту мысль самой бредовой из тех, что могут зародиться в человеческом разуме.
- Мы всего лишь рабы обстоятельства, - отозвался Маршдейл. – И никогда не знаем, как поступим. То, что кажется нам невероятным и невозможным в одно время, в другое время может оказаться единственным приемлемым для нас способом действия.
Они вошли в склеп, пол которого был выложен красными плитами, хорошо друг к другу подогнанными. Как Генри и говорил, помещение имело не очень большие размеры. Многие комнаты в доме были намного больше, чем это последнее пристанище мертвецов.
Воздух был сырой и промозглый, но пахло вовсе не так плохо, как можно было ожидать, учитывая, сколько месяцев прошло с тех пор, как склеп принял своего последнего холодного и молчаливого постояльца.
- Еще одну спичку, пожалуйста, мистер Чиллингворт. Вы говорили, что у вас есть свечи, мистер Маршдейл.
- Да, вот они.
Машдлейл достал из кармана пакет, в котором лежали несколько восковых свечей. Когда его открыли, из него выпал другой пакет, поменьше.
- А вот и спички! – воскликнул мистер Чиллингворт, поднимая его.
- В самом деле. Значит, я напрасно возвращался бы домой, - проговорил мистер Маршдейл, – не будь вы так предусмотрительны, взяв с собой спички. Я думал, что оставил спички дома, но в спешке запаковал их вместе со свечами. Право, я искал бы их тщетно.
Мистер Чиллингворт зажег свечу, переданную ему Маршдейлом, и в следующее мгновение весь склеп наполнился светом.

Глава 8

Гроб – Исчезновение тела – Загадочные обстоятельства - Отчаяние Джорджа

Несколько минут, пока мужчины оглядывались вокруг с вполне естественным любопытством, длилось молчание. Двое из них никогда в жизни не бывали в склепе; братья же, которым пришлось спуститься сюда около года назад, когда хоронили их отца, разглядывали помещение с таким интересом, словно оказались здесь впервые.
Если в подобное место попадает человек склонный к задумчивости и наделенный воображением, им овладевает странное чувство. Он знает, что вокруг, в молчании смерти, лежат те, в чьих жилах некогда текла та же кровь, те, кто носил то же имя, и кто был его предшественником в короткой драме существования, кто своими делами, добродетелями и пороками определил его судьбу и положение в жизни.
Джордж и Генри принадлежали именно к такому типу людей, и эти ощущения были в них особенно сильны. Они были думающими, образованными юношами, и когда пламя свечи осветило их лица, стало ясно, как глубоко они переживали ситуацию. Мистер Чиллингворт и Маршдейл молчали. Они оба знали, какие мысли обуревают братьев, и были слишком деликатны, чтобы нарушить их размышления. Хотя между ними и лежащими вокруг мертвецами не существовало родственных уз, они все же испытывали уважения к чувствам юношей. Наконец Генри, вздрогнув, очнулся от задумчивости.
- Время действовать, Джордж, - сказал он. – Довольно романтических мечтаний. Давайте приступим к делу.
- Да, да, - согласился Джордж и шагнул в середину склепа.
- Сможем ли мы найти нужный гроб? Их всего около двенадцати, - заметил мистер Чиллингворт.
- Думаю, да, - ответил Генри. – Некоторые старые гробы сделаны из мрамора, другие из металла, или же в них сочетаются оба материала. Полагаю, они должны устоять под натиском времени.
- Давайте посмотрим, - предложил Джордж.
Вокруг в стенах имелись полки и ниши, где стояли гробы, так что все их, один за другим, можно было легко изучить.
Однако, приступив к осмотру, мужчины обнаружили, что "пальцы тления" потрудились больше, чем они могли предположить. Старые гробы рассыпались в труху, едва к ним прикасались.
На некоторых из них надписи были неразборчивыми, с других таблички отвалились и лежали на полу, так что было невозможно определить, к какому гробу они принадлежали.
Новые же гробы решили не осматривать, поскольку они явно не имели никакого отношения к печальному визиту.
- Так мы ничего не определим, - сказал Джордж. – Все давно сгнило, в том числе и гроб, принадлежащий нашему предку, Мармадюку Беннерворту.
- Вот табличка от гроба, - сказал Маршдейл, поднимая что-то с пола.
Он протянул предмет мистеру Чиллингворту, который поднес ее к свету, чтобы изучить, и воскликнул:
- Кажется, она от того гроба, который вы ищите!
- Что на ней написано?
- Здесь покоится прах Мармадюка Беннерворта, йомена. Господи, упокой его душу. A.D. 1640.
- Это табличка с его гроба, - сказал Генри. – Наши поиски бесполезны.
- В самом деле, - воскликнул Джордж, - как мы сможем определить, к какому из гробов без пластин она принадлежала?
- Не все так безнадежно, - проговорил Маршдейл. – Занимаясь некогда поиском антикварных вещиц, я побывал во многих склепах, и заметил, что сделанная из металла внутренняя часть гроба остается неповрежденной, даже если наружная его оболочка прогнивает насквозь и рассыпается при первом прикосновении.
- Но применительно к нашему случаю, как это может помочь нам опознать гроб? – спросил Генри.
- Я обнаружил, что имя и звание покойника гравируется на внутренней крышке гроба, и надпись сохраняется там лучше, чем на табличке, которая крепится снаружи.
- Это верно, - подтвердил мистер Чиллинворт. – Удивительно, что мы сами не подумали об этом. Если вашего предка похоронили в свинцовом гробу, мы без труда найдем его.
Генри схватил свечу, и подошел к одному из гробов, который казался просто горой трухи. Отодвинув несколько сгнивших деревяшек, он вдруг воскликнул:
- Вы были правы! Здесь внутри – прочный свинцовый гроб. Он хотя и почернел, но, кажется, не слишком пострадал.
- Что на нем написано? – спросил Джордж.
С некоторым трудом удалось разобрать имя на табличке, но, увы, это оказался не тот гроб, который они искали.
- Дело пойдет быстрее, если мы будем осматривать только свинцовые гробы, на которых снаружи которых нет табличек, - предложил Маршдейл. – Кажется, таких здесь немного.
Он зажег еще одну свечу от той, что нес Генри, и энергично приступил к поискам. В течение десяти минут все молчали.
Вдруг мистер Маршдейл взволнованно вскричал:
- Я нашел его! Он здесь.
Все тут же окружили его, и он указал на крышку, которую протер от грязи носовым платком, чтобы лучше разобрать надпись.
- Смотрите, - сказал он. – Вот он.
При свете нескольких свечей он прочел вслух:
- Мармадюк Беннерворт, йомен. 1640.
- Да, ошибки быть не может, - проговорил Генри. – Нужно открыть этот гроб.
- У меня есть железный лом, - сказал Маршдейл. – Это мой старый друг, я всегда прибегаю к его помощи. Хотите, я открою гроб?
- Прошу вас, - отозвался Генри.
Они стояли в молчании, пока мистер Маршдейл, со всем старанием, трудился над гробом, который был целиком сделан из свинца и выглядел очень прочным.
Возможно, из-за царящей в помещении сырости металл отчасти прогнил, что облегчило задачу, но так или иначе, крышка сдвинулась с места удивительно легко. Настолько легко, что в голову приходило другое предположение, а именно – что крышка никогда не была как следует закреплена.
Обе свечи теперь держал мистер Чиллингворт, и их чистый и ясный свет лился на гроб. Когда крышку убрали, Генри немедленно заглянул внутрь.
Там, несомненно, что-то лежало, и отчетливое восклицание: "Слава богу!" – сорвалось с его губ.
- Тело на месте! – воскликнул Джордж.
- Итак, все в порядке, - сказал Маршдейл. – Так что-то лежит, и что это может быть, если не тело?
- Подержите свечи, - проговорил мистер Чиллингворт. - Подержите свечи, кто-нибудь, и давайте убедимся окончательно.
Джордж взял свечи, и мистер Чиллингворт без малейшего колебания запустил обе руки внутрь гроба и вынул оттуда какие-то обрывки лохмотьев. Они истлели настолько сильно, что тут же рассыпались в пыль.
На несколько секунд воцарилась мертвящая тишина, а затем мистер Чиллингворт тихо проговорил:
- Здесь нет никаких следов мертвого тела.
С глубоким стоном Генри обратился к нему:
- Мистер Чиллингворт, вы возьметесь утверждать, что в этом гробу никогда не лежало разлагающееся тело?
- Трудно ответить корректно на вопрос, который вы столь поспешно задали, - отозвался доктор. – Пожалуй, я не возьмусь утверждать ничего подобного. Но я скажу, что в этом гробу нет никаких останков трупа. И совершенно невозможно, чтобы помещенное сюда тело за прошедший отрезок времени исчезло бесследно.
- Я вас понял, - проговорил Генри.
- Боже мой! – воскликнул Джордж. – Разве это не еще одно ужасное доказательство вдобавок к тем, что мы уже имеем? Доказательство самого ужасного суеверия, которое только в состоянии вообразить человеческий рассудок!
- Кажется, это так, - печально проговорил Маршдейл.
- О, это меня убивает! Это ужасно. Господи, за что это нам? Лучше бы мне умереть, и избавиться от мучений, которые причиняет осознание ужаса происходящего!
- Подумайте получше, мистер Чиллингворт! Умоляю вас! - вскричал Маршдейл.
- Если даже я буду думать до конца своих дней, - ответил доктор, - то вряд ли приду к другому выводу. Это не личное мнение, это факт.
- Так вы точно уверены, что мертвого тела Мармадюка Беннерворта здесь нет? – спросил Генри.
- Абсолютно уверен. Взгляните сами. Свинец только немного поблек, он выглядит новым и чистым, внутри нет никаких следов разложения – ни костей, ни праха.
Все последовали его призыву, и даже поверхностного осмотра было достаточно, чтобы убедить даже наиболее скептично настроенных.
- Все кончено, - проговорил Генри. – Теперь давайте уйдем отсюда. И я могу просить вас только об одном, друзья мои: сохраните эту ужасную тайну глубоко в сердцах.
- Она никогда не сорвется с моих губ, - обещал мистер Маршдейл.
- И с моих, можете поверить, - добавил доктор. – Я так надеялся, что это ночное предприятие принесет нам облечение, но оно только дало новую пищу вашим мрачным фантазиям.
- Боже! – вскричал Джордж. – Так вы считаете это фантазиями?
- Именно так.
- Вы все еще сомневаетесь?
- Мой юный друг, я с самого начала сказал вам, что не верю в вампиров. И повторяю теперь, что если бы кто-нибудь из них явился и схватил меня за горло, я до последнего вздоха буду повторять, что он аферист.
- Ваше неверие граничит с упрямством.
- Пусть так, если вам угодно.
- И вас ничто не убедит? – воскликнул Маршдейл.
- Ничто.
- Так вы из тех, кто не верит в чудеса, даже если видит их собственными глазами.
- Да, я не верю в чудеса. Я пытаюсь найти какое-нибудь рациональное и научно обоснованное объяснение феномена. И, между нами, в наши дни уже не бывает чудес, нет святых и пророков и всего в том же роде.
- Я бы предпочел воздержаться от подобных рассуждений в этом месте, - заметил Маршдейл.
- Не будьте ханжой, - воскликнул мистер Чиллингворт. – Какая разница, где мы находимся?
- Не знаю, что и думать, - сказал Генри. – Я совершенно сбит с толку. Давайте наконец поднимемся наверх.
Мистер Маршдейл вернул на место крышку гроба, и четверо мужчин направились к лестнице. Перед тем, как уйти, Генри обернулся и оглядел склеп.
- О, если бы я мог счесть это ошибкой! – воскликнул он. – Если бы я мог надеяться, что это недоразумение!
- Мне очень жаль, что я так усиленно настаивал на этом предприятии, - проговорил Маршдейл. – Я надеялся на лучший результат.
- У вас были на то все причины, - ответил мистер Чиллингворт. – Я тоже советовал пойти в склеп, и теперь заявляю, что результат меня удивил, хотя я не позволяю себе делать далеко идущих выводов.
- Все в порядке, - сказал Генри. – Я знаю, что вы оба хотели только добра. Кажется, на меня и на мою семью пало проклятие небес.
- Чепуха! – воскликнул Чиллингворт. – За что бы?
- Увы! Я не знаю.
- Будьте уверены, небеса не так неразборчивы. Во-первых, они никого не проклинают; а, во-вторых, несправедливо причинять боль тому, кто боли не заслуживает.
Они поднялись по темной лестнице. Лица Джорджа и Генри выражали печаль, и было очевидно, что оба юноши слишком заняты своими мыслями, чтобы вступать в разговоры. Казалось, они не слышат ничего, что им говорят. Их разум был ошеломлен неожиданным открытием.
И все же они, сами того не сознавая, чувствовали нечто вроде потребности все же отыскать останки Мармадюка Беннерворта. Такая находка, даже в самых суеверных умах, развенчала бы предположение о том, что их предок превратился в вампира, существо невероятное и физически невозможное.
Но в целом дело принимало странный оборот. Тела в гробу не оказалось – покойник вовсе не спал вечным сном, как то предписывалось природой. Но где же он был? Что с ним стало? Когда, где и при каких обстоятельствах он исчез? Неужели он освободился от пут и тайком вернулся в мир живых, чтобы затеряться среди его обитателей? Неужели сотни лет продлевал свое существование, высасывая у людей кровь – как он проделал это в доме, где жил еще будучи смертным человеком?
Все эти вопросы неустанно терзали разум Генри и его брата. Это были страшные вопросы.
Что ж! возьмите любого здравомыслящего, умного, образованного человека, покажите ему то, что видели юноши, заставьте его испытать все, что они испытали, и скажите, может ли человеческий разум устоять под натиском множества ужасных доказательств и заявить: "Я не верю в это"?
Мистер Чиллингворт ничего не оспаривал и не обсуждал. Он сказал только: "Я в это не верю и не переменю мнения, какие бы доказательства мне не приводили".
Это был единственный способ обойти этот вопрос. Но немногим он подходил, и менее всего – братьям Беннервортом, которые и хотели бы, но не могли придерживаться подобных убеждений.
Люк опустили, и винты вставили в гнезда. Генри чувствовал себя неспособным к каким-либо действиям, так что все необходимое проделал Маршдейл, который постарался вернуть все на свои места, и даже поправил покрывало на скамье.
Затем они погасили все свечи, и выбрались из храма тем же путем, каким вошли, через окно. У всех было тяжело на сердце.
- Надо бы вставить стекло обратно, - заметил Маршдейл.
- О, это все равно, - отозвался Генри безразлично. – Теперь это неважно. Мне все равно, что будет со мной – в жизни теперь ждет только отчаяние и страх.
- Не падайте духом, - сказал доктор. – Или вы очень скоро станете моим пациентом.
- Ничего не поделаешь.
- Будьте же мужчиной! Если какое зло одолевает вас, самое лучшее, что вы можете сделать, это сразиться с ним.
- Я не могу.
- Ну же, послушайте меня. Не будем возиться со стеклом, пожалуй. Пойдемте домой.
Он взял Генри под руку и пошел с ним в некотором удалении от остальных.
- Генри, - сказал он. – Лучшее, что вы можете сделать против большого или малого зла, это первым бросить ему вызов. Например, когда со мной случается что-нибудь неприятное, я убеждаю себя, и без особого труда, что я неуязвим для зла.
- Неужели?
- Да. Я сам начинаю злиться, и это пробуждает упрямство, которое не позволяет мне предаться отчаянию. Если бы я поддался злу, и начал бы хныкать, как поступает множество людей, покорившихся обстоятельствам, то мне было бы гораздо тяжелее.
- Но поразившее мою семью несчастье горше всего, что приходилось испытывать кому-либо на свете.
- Не уверен в этом. Но даже если и так, то, будь я на вашем месте, одно сознание этого сделало бы меня еще упрямее.
- Но что я могу сделать?
- Во-первых, я бы сказал себе: "Может быть, это сверхъестественное существо, получившее вследствие каких-то сбоев в природных процессах свойства, делающее его несносным для живых людей; а может, и нет. Возможно, и вампиры существуют. Если это так, мне на них плевать". Пусть воображение нарисует вам худший из ужасов, пусть страх пугает вас и наполняет ваш разум кошмарами. Не бойтесь ничего и отрицайте все!
- Разве это не похоже на отрицание Бога?
- Вовсе нет. Всеми нашими словами и всеми нашими действиями управляет разум, данный нам Богом. Если Бог создал интеллект и определенный механизм разума, значит, Он не рассердится, если мы будем применять их по назначению.
- Мне знакомы ваши рассуждения, я слышал их и раньше.
- Так рассуждает любой разумный человек, Генри Беннерворт. Я только хочу, чтобы вы не падали духом, даже если вампир явился к вам в дом. Отрицайте его, говорю я! сражайтесь с ним! Самосохранение – великий закон природы, вложенный в наши сердца; призовите его на помощь.
- Я попытаюсь рассуждать так, как вы советуете. Но я больше склоняюсь к тому, чтобы призвать на помощь религию.
- Но это и есть религия.
- Разве?
- Я считаю, это самая разумная религия из всех. А если что-то из прочитанного в религиозных книгах не совсем согласуется с моими словами, воспринимай


Станьте солнцем, вас все и увидят
 
Форум » Библиотека (фантастика, фэнтези) » Seidhe » Т.П.Претт. Вампир Варни или Пиршество крови (ооооочень кривой перевод. чисто чтоб не забыть язык)
Страница 1 из 11
Поиск:


Copyright MyCorp © 2017 Бесплатный хостинг uCoz